Джули улыбнулась. Ей уже стало нравиться, что он ее поддразнивает, и она решила подыграть ему.
— О, время от времени я устраиваю себе настоящее пиршество, — сказала она.
— Что значит «пиршество»?
Джули с трудом сдержала смех.
— Два вареных яйца или картошка с рыбой.
— Неплохо.
Скотт ел с аппетитом, он заявил, что это его любимый сыр. Джули не знала, говорит ли он правду или просто хочет казаться вежливым. Впрочем, ей было все равно. Какое счастье сидеть вместе с ним за одним столом! И она старалась запомнить, отложить в памяти — на будущее — каждую минуту. Поев, они сели пить кофе у камина. Скотт расспрашивал Джули о ее прежней жизни и внимательно слушал.
— Вы успели подружиться еще с кем-нибудь из деревни, кроме местного писателя? — поинтересовался он.
Джули покачала головой.
— Иногда я перебрасываюсь парой слов с миссис Барроуз в магазине и женщиной на почте, но… — Она погладила гладкую голову Бастера. — Возможно, в деревне есть какой-нибудь клуб или общество, в которое я смогу вступить.
Скотт с сомнением посмотрел на нее.
— Вам придется исходить много дорог, чтобы найти что-нибудь подходящее, — пошутил он. — Вы должны познакомиться с моей матерью и сестрой. Я покажу вам, где мы живем, и вы сможете приходить к нам в любое время, когда пожелаете.
Джули пыталась найти слова благодарности, почти желая, чтобы он не был так добр. Не знай она, что Скотт уже помолвлен, она могла бы, как сказала Валери, неправильно истолковать его заботу.
Несмотря на сопротивление Джули, он помог ей вымыть посуду, потом весь оставшийся день они резали, намазывали и клеили обои. Бастер то дремал у огня, то путался у них под ногами.
— Мне придется уйти около пяти, — сказал Скотт, когда они прервались на чай. — Я обещал быть на ферме.
Джули знала, этот счастливый день не мог длиться вечно. И она спокойно приняла его слова, решив отложить слезы на потом.
— Как хорошо, что вы остались и помогли мне, — сказала она.
— Я не уйду, пока мы не закончим работу. Или, по крайней мере, пока у меня не разболится спина. Конечно, если вы не получите помощь с другой стороны… — улыбнулся он. Джули поняла, кого он имел в виду. — Дайте мне знать, когда соберетесь передвигать пианино и стол.
Джули еще раз поблагодарила его. Она чувствовала, что будет благодарить его теперь всю жизнь. Ведь до него она, считай, и не жила: обычное серое существование. Теперь он навсегда станет частью ее, даже если они больше не увидятся.
Работу они почти закончили. Когда Скотту пришло время уходить, оставался всего один неприклеенный кусок.
— Что вы собираетесь делать с полом и камином? — поинтересовался он, оглядываясь кругом. — То же, что и в столовой?
— Возможно, хотя я не хочу стелить здесь такой же круглый ковер.
— Правильно, — одобрил он.
Скотт стоял в дверях, лаская Бастера и наказывая ему хорошо себя вести.
— Вы не представляете, как я вам благодарна за него, — проговорила Джули.
Скотт улыбнулся, сказал, чтобы она не выходила, — он сам закроет за собой ворота. Джули заперла дверь и подошла к окну. Потом со вздохом принялась за работу.
Следующий день выдался очень холодным — дул резкий северо-восточный ветер и сыпал мелкий снег. Теперь, когда у нее был Бастер, Джули решила отложить поход на телефонный узел до завтра. Но к ее удивлению, мастер пришел сам и заявил, что они готовы начать работы на следующей неделе.
— Мы решили пойти вам навстречу, поскольку вы живете одна и у вас нет соседей. О, я вижу, вы завели собаку, — заметил он, глядя на Бастера, который залился лаем, как только мастер ступил на порог.
— Да, он хороший друг. Но интересно все же, почему вы так быстро решили этот вопрос?
— Просто решили, и все.
Наверное, кто-то, может быть Скотт, поторопил их, подумала Джули, но когда мужчина ушел, она сказала себе: нельзя быть такой самонадеянной. У Скотта, кроме нее, есть и другие заботы: и его собственная работа, и Валери.
Мысли о Валери не оставляли ее ни на миг, и по мере того как день становился ночью, утро переходило в день, а Скотт все не появлялся, страдания и любовь Джули все росли. Однажды она увидела, как он проезжал мимо ее коттеджа, очевидно направляясь к Валери. Она надеялась, что он заглянет на минутку, но надежда ее не оправдалась. В другой раз он ехал по переулку с Валери, и, поскольку Джули редко стояла у окна, она пришла к выводу, что он посещает ферму даже чаще, чем она предполагала. Впрочем, ничего удивительного: ведь они помолвлены.
Джули пыталась смириться с судьбой, она убеждала себя: вполне естественно влюбиться в человека, который был так добр к ней и так помогал ей. Просто нужно перестать думать о нем. Но даже работа не могла полностью поглотить ее. Как только она отрывалась от машинки, тут же в ее мыслях появлялся Скотт. Джули часто ловила себя на том, что больше думает не о своем литературном труде, а о нем, о том воскресном дне, когда он помогал ей клеить обои и как они потом обедали, что он говорил, как шутил…
По иронии судьбы в это же время зачастил в коттедж Рональд, и Джули даже была рада ему. Между ними установились, как ей казалось, хорошие дружеские отношения. Однажды он принес ей свой роман, и она каждый вечер читала его, пока у нее не начинали слипаться глаза. Зато не оставалось времени на грустные мысли. Книга оказалась на удивление интересной. В ней не было ничего от расплывчатой зауми статьи о местном поэте, после чтения которой она пришла к выводу, что Рональд обыкновенный, средней руки журналист, хоть и весьма дотошный.
— А почему ты взял псевдоним? — спросила она его как-то вечером.
— Скромность, — ответил он с обычной ухмылкой.
— Ну и глупо! — бросила Джули.
И все же Рон вырос в ее глазах, особенно когда на следующий уик-энд предложил ей помочь с «гостиной» — будущим ее рабочим кабинетом.
— Я могу красить деревянные части, а ты стены, или наоборот.
Джули хотелось разрыдаться, потому что говорил это Рональд, а не Скотт. Но она взяла себя в руки.
— Спасибо тебе, Рон. Ты, правда, хочешь мне помочь?
— Конечно, но, честно сказать, я бы не сделал такого предложения никому, кроме тебя. Однако у меня есть одно условие.
— Так я и думала. И какое же?
— В воскресенье, невзирая на погоду, мы куда-нибудь пойдем. Выпьем, например, чаю. Я знаю одно хорошее местечко.
Джули согласилась, и в субботу утром Рон прибыл к ней в старых брюках и поношенном свитере. Она уже трудилась над камином, готовясь покрасить его белой эмалевой краской того же типа, что и в столовой. Рон остановил ее:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
