не имел в виду. Ей было всего восемнадцать, могла бы еще жить да жить.
– Вы были лично знакомы с Колетт? Насколько хорошо вы ее знали до того, как она умерла?
– Я видел ее всего лишь раз, когда посещал мадам Бароже.
Эдриан сделал необходимые записи.
– Не заметили ли вы в поведении или внешности Колетт чего-нибудь, что привлекло бы ваше внимание как медика? Скажем, болезненная бледность, желтизна глазных яблок, синева носогубного треугольника?
– Нет. Она показалась мне довольно здоровой молодой особой. – Доктор выпятил губы. – Знаете, Колетт будто была лишена изъянов. Красивая ровная кожа, блестящие волосы. Ее смерть – полная неожиданность для всего Вуарона. Настоящая трагедия. Наверное, поэтому я и назвал этот случай скверным.
«Ага, а еще так долго вспоминал о нем…» Эдриан записал на листе ответ собеседника.
– Опишите ваши действия в день смерти мадемуазель Лебон.
– А разве в деле об этом нет сведений? – доктор вновь фальшиво удивился. Разговор явно забавлял его.
Интендант едва улыбнулся, давая понять, что не собирается отвечать.
– Меня вызвали в особняк, когда мадемуазель Колетт уже умерла, – нехотя начал Климент де Пероль. – Горничная обнаружила ее в саду. Она посчитала, что госпожа упала в обморок, и сообщила мадам Бароже. Та послала за мной в город.
– А на самом деле мадемуазель Колетт уже была мертва?
– Да. Я так скажу, она была мертва уже как два-три часа к моменту, когда я увидел ее тело.
– Когда вы проводили вскрытие?
– Вечером того же дня.
– Какова причина смерти?
Глаза доктора нервно забегали, что не утаилось от интенданта жандармерии. Но собеседник тут же взял себя в руки.
– Сердечный приступ, – заявил Климент де Пероль, в его голосе как будто сквозила досада. – Месье, буду откровенен, я не совсем понимаю, по какой причине должен отвечать на эти вопросы еще раз. Меня уже допрашивали. – Он кивнул в сторону папки с делом. – К чему одни и те же вопросы? Вы же должны были ознакомиться с материалами дела прежде, чем прийти сюда и отнимать драгоценное время у меня и моих пациентов. Или я уже совсем не понимаю, как работает современная жандармерия.
– Кто проводил вскрытие тела мадемуазель Лебон? – Эдриан сделал вид, что пропустил возмущение доктора мимо ушей, однако необходимые пометки сделал в полном объеме.
Климент де Пероль с досадой вздохнул.
– Я.
– Вы исследовали внутренние органы?
– Разумеется. Я же должен был установить причину смерти.
– Как вы бальзамировали тело? – мягко спросил интендант, наблюдая за реакцией доктора. Тот сидел невозмутимо. Даже слишком невозмутимо, будто каменное изваяние. «Расслабленные люди так не сидят. Кажется, его сковало страхом».
Доктор картинно закатил глаза.
– Обработал раствором, а внутренние органы поместил в специальные сосуды с жидкостью.
– Замечательно. – Положив перо, Эдриан откинулся на спинку стула. Собеседник выглядел чрезмерно раздраженным.
«Переигрываешь, – подумал интендант. – Интересно, как же ты отреагируешь на следующий вопрос?»
– Тогда потрудитесь объяснить, почему в сосудах была смесь из муки, зерен и крови вместо органов?
Доктор нахмурился.
«А теперь явно не дотягиваешь даже до шута в балагане. Ты даже не удивился», – пронеслось в голове у Эдриана.
– Я правильно услышал? – Климент де Пероль скривился, видимо вспомнив о «верной реакции». – Мука, зерна…
– Да, все правильно. Мука, зерна и кровь. Вес был подобран идеально. Я все сопоставил по вашим данным в протоколе. Печень, сердце… Сосуды с ними весили ровно столько, сколько полагалось. Тот, кто насыпал туда смесь, не ошибся ни на одну унцию.
– Я не знаю, как такое могло произойти, – с легкостью отмахнулся Климент де Пероль.
«Опять наигранно».
– Дело в том, что так искусно совершить подлог мог только тот, кто знал данные. Вдобавок сосуды были опечатаны. Никто не мог совершить этого по дороге. Значит, изначально в сосуд положили смесь…
Эдриан подался вперед, изучающе глядя на доктора. Тот не мог спокойно сидеть на месте. Ерзал, водил нижней челюстью из стороны в сторону, стучал пальцами по столешнице, глядел в окно… Ему явно не хотелось продолжать разговор. Но интендант настойчиво буравил его взглядом, чувствуя, что скоро получит ответы.
– Вы в чем-то меня обвиняете? – наконец выдал Климент де Пероль, с обидой посмотрев на интенданта.
«О! Ты решил перейти в нападение».
– Нет. – Эдриан пожал плечами так, будто говорил, что совершенно не понимает, как доктору пришла в голову такая мысль. – Я только хочу понять, как так вышло, что вы поместили органы в сосуды, но… следствие подтверждает, что этого не было… Кто-то врет, и я склонен думать, что вряд ли столичный университет в лице лучших умов королевства ошибается.
Интендант ухмыльнулся, пристально вглядываясь в бледное лицо собеседника. Он наблюдал, как мечется взгляд доктора, как дрожат его руки, а подбородок дергается.
– Я проводил вскрытие не один. Мне помогал месье Люсьен де Варанте, консультант госпиталя.
– Почему о нем нет ни слова в протоколе?
– Боюсь, моя вина. Я не стал вписывать мальчика в документ, потому… Потому что… – Он тяжко вздохнул. – Месье Варанте – молодой специалист. Недавно окончил академию. Ему нужно набираться опыта, и я допустил его вопреки предписанию министерства о невозможности допуска мужчин младше двадцати пяти к вскрытию женщин. Ну, знаете, у нас нечасто случаются смерти, требующие изучения тела. Поэтому я решил предложить ему использовать эту возможность для практики. Хотя… это было опрометчиво с моей стороны.
– Да, нарушение предписания министерства может лишить вас лицензии, – прищурился интендант.
– Ой, я вас умоляю, – всплеснул руками доктор. – Это такая мелочь! Максимум, что меня ждет за такой проступок, – грозное письмо из министерства. Тут дело в другом: Люсьен был влюблен в Колетт. Я не знаю, сколь взаимно было это чувство…
– Хотите сказать, что от несчастной любви месье Варанте присвоил органы возлюбленной?
«Совсем рехнулся? Ты допустил юношу к вскрытию его возлюбленной, чтобы он набрался опыта? Либо ты очень туп, либо врешь первое, что приходит в голову», – подумал интендант.
– Ничего не хочу говорить по этому поводу, – покачал головой Климент де Пероль. – Я оставил Люсьена зашивать тело и помещать органы в сосуды, так как у меня был срочный вызов в шато Вуарон. К губернатору.
– Хорошо. – Эдриан черкнул пару строк в бумагах. – Знаете, в этом свете ваше нарушение становится вовсе не пустяком.
– У меня нет более ответственных помощников, кроме Люсьена. К тому же я уверен, что он не совершал… кражу, и говорю это лишь с целью быть искренним с вами. Надеюсь, что впредь вы будете больше верить мне и моим словам.
Интендант ничего не ответил, а лишь загадочно улыбнулся. «Земля разверзнется и поглотит все королевство прежде, чем я начну
