Люк корчит гримасу.
– А как же папа? – возражает он.
Никто из нас не знает, что сказать дальше.
Даже несмотря на то, что я прекрасно понимаю, что отец разбил сердце маме, и даже несмотря на то, что ему следовало сильнее бороться за то, чтобы мы не уехали, иногда я по-прежнему хочу видеть его больше всех на планете. Это странно: преданность матери не дает мне поднять трубку, когда он звонит, а преданность отцу прожигает в моей груди настоящую дыру. Я та, кто я есть, только благодаря ему. Так куда же мне девать все, что я считала своим, когда он ушел?
Гейбу в свое время было нетрудно отдалиться от отца. Даже Люку, папиному помощнику, было несложно переехать к нам, когда мама подала на развод, потому что мы всегда были одной командой – по крайней мере, так мне казалось. Хотя, судя по всему, у Люка уже тогда были какие-то потаенные сомнения.
– Ты можешь навещать нас в любое время, – предлагает он, когда сигнал светофора переключается.
Ну да, конечно. Идея – огонь.
– Просто он не пытается меня ни к чему принудить, понимаешь? – продолжает Люк, все еще не догоняя, что это самая нелестная вещь, которую я когда-либо слышала в жизни. – Мама хочет, чтобы ее сын стал финансовым аналитиком, врачом или еще кем-нибудь, а я просто не могу. Почему то, что мне не нравится учеба, является таким уж преступлением? Я просто хочу делать что-то руками и проводить время на свежем воздухе.
Уверена, папа сказал Люку, что тот не обязан получать образование и становиться кем-то определенным. Они всегда были похожи как две капли воды, – мысленно брюзжу я, но потом спохватываюсь, что поступаю сейчас несправедливо.
Я ведь знаю, что Люк скучает по папе больше, чем кто-либо. Знаю, что брат просто пытается поступить так, как считает правильным. Знаю, что он очень напоминает маме о нашем отце, на которого та все еще злится, и от этого им обоим только тяжелее. Так что дело точно не во мне.
Но неужели это действительно случится?
Я закрываю глаза и выдыхаю, пытаясь понять. Я расстроена, скорее, обстоятельствами отъезда Люка, а не самим его отсутствием. Ведь если бы он просто вернулся в университет, разве я злилась бы на него? Конечно, нет. Но вот так…
В качестве весомого оправдания я даже думаю о том, что будет неплохо снова иметь холодильник, полный йогурта, который никто не будет у меня таскать.
– Если ты действительно этого хочешь, Люк, то я за тебя рада, – произношу я, потому что самое худшее, что можно сейчас сделать, как мне кажется, – это расплакаться или надуться.
Более того, я даже не верю, что это сработает.
Брат смотрит на меня с облегчением, а потом начинает подпевать песне. Я вижу, как ему стало легче – он решил принять мои слова на веру, даже если мы оба знаем, что это неправда.
Очерчивать свои границы на самом деле очень трудно. Жаль, что мисс Восс не снабдила меня инструментами для этого до того, как решила перевести в другой класс физики.
Тео
– Сосредоточься, Луна!
В глаза мне затекает пот, и это очень отвлекает. Ноги горят, легкие тоже. Здесь жарко; в этой адской части Долины температура превышает, кажется, все сто градусов, и я даже могу разглядеть, как поднимается пар от газона, почувствовать, как сушит мое горло жар. Ненавижу эти дневные матчи.
Сосредоточиться.
Полузащитник, которого я не смог перехватить (второкурсник, который, скорее всего, не спал полночи, паяя схемы для роботов), отправляет мяч в ворота, но, к счастью, промахивается, и моя секундная задержка оборачивается в мою пользу. Я оказываюсь рядом с мячом, отскочившим от края штанги. Разворачиваюсь, чтобы отправить мяч в поле, и уже готовлюсь к серьезному забегу, несмотря на то, что сил у меня в запасе почти не осталось, как вдруг Маркус Феррар, наш местный магнит для фолов, врезается в меня со всего маху. Я не успеваю сгруппироваться, и сильный удар в грудину чуть не вышибает из меня дух.
– Это футбол, а не Спарта, Феррар! – кричит тренер.
Вот бы назначили пенальти, и тогда мы сравняем счет. Под давлением я показываю особенно хорошие результаты. Не многие люди могут тащить всю игру на себе, но мне это по плечу. Когда остаются только я и цели, которых действительно необходимо достичь, весь остальной мир отходит на второй план.
К сожалению, это будет не пенальти. Я вывожу мяч на поле, туда, где его уже поджидает Кай, и он тут же срывается с места. Тренер вопит, чтобы мы пошевеливались. Будто я и сам не понимаю.
Сосредоточиться.
В конце концов мне удается забить, хотя ноги сводит судорогой так сильно, что кажется, они вот-вот подкосятся.
– Эй, – окликает меня Маркус, догоняя после тренировки. – Ты как?
– Я? Я в порядке, – отвечаю я. – Как твоя голова?
– Бывало и хуже, – ухмыляется он. – Ты с нами? Мы собираемся в «Чипотл».
Мысль о буррито почти заставляет мой желудок заурчать, словно по команде.
– Не, мне нужно на робототехнику, – говорю я, и Маркус пожимает плечами.
– Ну, как хочешь, – бросает он, переходя на бег.
Да-да. Как бы соблазнительно это ни звучало, я все же предпочту второй национальный трофей по робототехнике и место в МТИ, нежели буррито.
Пробираюсь через студгородок, предполагая, что придется воспользоваться ключом от лаборатории робототехники, который выдал мне Мак на случай, если я захочу задержаться после уроков. Там полно дорогостоящего оборудования – одна только печатная плата стоит не менее десяти тысяч долларов, – но я провожу в ней так много времени, что мне вполне можно доверять.
К моему удивлению, он все еще на месте.
– Слушай, Бель, ты прекрасно справляешься с учебной программой, – говорит Мак, и я невольно замедляю шаг, оставаясь незамеченным в небольшом закутке между кабинетом физики и лабораторией. – Но робототехника – это командная деятельность. Если ты хочешь преуспеть в этой области, тебе нужно научиться быть командным игроком.
Я жду ответа Бель, но она молчит. По крайней мере, я ничего не слышу.
– Я не пытаюсь как-то выделить тебя, – продолжает Мак. – У меня состоялся точно такой же разговор с Нилам, когда она только присоединилась к нам. Ты должна понять, что все остальные в команде тоже хотят, чтобы ты добилась успеха.
– Хорошо. – Ее голос ровный и тусклый, такой же, каким он был, когда я впервые сказал ей, что она в команде. – Да, я все понимаю.
– Вот и отлично! – восклицает Мак, и я нарочито громко звеню ключами, сообщая о своем присутствии. – Луна, это ты? – кричит преподаватель, и я громко хлопаю дверью, создавая эффект, будто только что вошел.
– Да, только с тренировки, – кричу в ответ.
Мак сразу же материализуется за углом.
– Здесь Бель, она заканчивает лабораторную, – сообщает он, жестом указывая себе за плечо. – Но я ухожу через пятнадцать минут.
– Если хотите, я могу запереть дверь сам, – заверяю его я. – Мне не нужно ничего из крупного оборудования.
Мак пожимает плечами.
– Ты знаешь правила: никакого огня, тяжестей, острых предметов…
– Только софт, – повторяю я, положа руку на сердце. – Слово скаута.
– Луна, я ведь знаю, что ты не был скаутом, – вздыхает Мак, изображая недовольство, но на обратном пути в класс усмехается.
Я подсоединяю наушники с шумоподавлением и запускаю программу для проектирования, чтобы проверить кое-какие изменения, которые набросал, прежде чем вступить в спор с Нилам завтра. Почти сразу же приходит сообщение от Дэша, что-то о начос с десертом, которые он только что изобрел, но я игнорирую его.
Потом кто-то хлопает меня по плечу, и я подскакиваю.
– Господи, извини, я не хотела тебя пугать, – оправдывается Бель, отступая на шаг назад, когда я резко поворачиваюсь к ней на стуле. Я ставлю на паузу Skrillex, который обычно слушаю во время кодирования, и слышу конец ее фразы: – …что-то вроде расстройства концентрации внимания, да?
Я снимаю наушники.
– Что?
– Да неважно, – бормочет она.
