В споре «Европейские Сообщества – Антидемпинговые пошлины в отношении труб или трубопроводной арматуры»[336]третейская группа воспользовалась принципом good faith для толкования требования «объективной оценки».
В споре «США – Запрет импорта креветок и продуктов из креветок» (19 9 8)[337] Апелляционный орган указал, что принцип добросовестности содержится в заглавие ст. XX(g) ГАТТ-1947. «Данный принцип является общим принципом права и общим принципом международного права, контролирует пределы осуществления прав государств».
Принцип соблюдения надлежащей правовой процедуры («due process» (англл.)[338], принцип пропорциональности[339], принцип процессуальной экономии[340], принцип отсутствия обратной силы[341], принцип эффективного толкования[342], принцип in dubio mitius «в сомнительном случае – более мягкое решение»[343], принцип толкования ejusdem generis («того же рода или класса»)[344], принцип res judicata (принцип окончательности судебного решения)[345] также применялись третейскими группами и Апелляционным органом во многих докладах.
Несмотря на все многообразие общих принципов права, П. Мавроидис[346] в отличие от П. Ван де Боше полагает, что в большинстве случаев они выступают дополнительным средством толкования источников «права ВТО».
Теоретически общие принципы права могут служить факторами, ограничивающими права истца на получение возмещения. В споре «Корея – государственные закупки»[347] истцу фактически было отказано в помощи в связи с нарушением общего принципа права, однако это был единственный случай.
Последующую практику ВТО, органов ВТО или членов ВТО также можно рассматривать в качестве одного из дополнительных средств толкования норм «права ВТО».
Последующая практика в значении ст. 31.3(б) Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. должна приниматься во внимание при толковании прав и обязательств, сформулированных в Соглашении об учреждении ВТО.
В споре «Япония – Алкогольные напитки» (1996)[348]Апелляционный орган указал, что в международном праве последующая практика в значении ст. 31.3(б) Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. должна представлять «согласованную, единую и непротиворечивую» систему действий или заявлений, достаточных для установления модели применения соглашения сторонами при его толковании». Однако единичного решения или действия, по общему правилу, недостаточно для возникновения последующей практики.
В споре «Европейские Сообщества – Таможенная классификация в отношении компьютерного оборудования»[349] Апелляционный орган даже отметил, что решения по классификациям, принятым Комитетом по гармонизированной системе, могут быть рассмотрены в качестве последующей практики. Уже в споре «Европейские Сообщества – Таможенная классификация в отношении замороженного куриного ассорти»[350]третейская группа постановила, что практика одного члена ВТО может квалифицироваться как последующая практика в значении Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., если является единственной значимой практикой.
Таким образом, наблюдаем, что согласно ст. 31.3 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. органы, разрешающие споры, должны принимать во внимание исключительно ту последующую практику, которая имеет отношение к рассматриваемому вопросу.
Подготовительные материалы и обстоятельства заключения соглашений ВТО могут служить дополнительными средствами толкования согласно ст. 32 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Однако материалы и обстоятельства заключения соглашений ВТО официально нигде не отражены, и третейские группы и Апелляционный орган придают незначительное значение заявленным в ходе раундов предложениям стран[351].
Что касается подготовительных материалов, то, как правило, обращаются к «истории переговоров по заключению договора». Стоит отметить, что не существует официального документа, отражающего историю переговоров по заключению соглашений ВТО (в отличие от ГАТТ– 1947 и Гаванского устава МТО)[352].
В споре «Индия – Количественные ограничения в отношении импорта сельскохозяйственной продукции, текстиля и промышленных товаров» Апелляционный орган отметил «отсутствие записи переговоров» по ДРС. Соответственно, неудивительно, что третейские группы и Апелляционный орган практически не используют «подготовительные материалы по договору» в своих толкованиях[353].
В споре «США – Защитные меры в отношении импорта трубопровода из Кореи»[354] Апелляционный орган отметил, что «история переговоров» по ст. XIX ГАТТ-1947 и Соглашению по защитным мерам не содержит достаточных указаний по толкованию рассматриваемого вопроса. Следует заметить, что третейская группа в споре «США – Меры, затрагивающие торговлю гражданской авиацией»[355] обратила внимание, что отсылка к правительственным «закупкам услуг» была первоначально включена в проект, но в окончательную версию не вошла. Третейская группа придала особое значение этому факту при толковании положений Соглашения по субсидиям и компенсационным мерам (ст. 1.1 и 14 (d)).
Что касается «обстоятельств заключения договора», то в споре «Европейские Сообщества – Таможенная классификация в отношении компьютерного оборудования»[356] Апелляционный орган признал, что практика Европейских Сообществ по тарифной классификации в период Уругвайского раунда была составной частью «обстоятельств заключения» Соглашения об учреждении ВТО и, таким образом, могла быть использована как дополнительное средство толкования в значении ст. 32 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.
В споре «США – Меры, затрагивающие трансграничные поставки азартных игр»[357] Апелляционный орган использовал Руководство для подготовки перечня услуг, подготовленное Секретариатом в рамках Уругвайского раунда переговоров по услугам для оказания содействия членам в подготовке своих Перечней обязательств по услугам как дополнительное средство толкования в отношении Перечня услуг США.
Подготовительные материалы и обстоятельства заключения ГАТТ-1947 и Гаванского Устава МТО 1948 г. были использованы при толковании положений ГАТТ -1994[358].
Можно отметить, что третейские группы и Апелляционный орган обращаются к ст. 32 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. в двух случаях: 1) для подтверждения толкования, достигнутого согласно ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. (спор «Индия – Количественные ограничения в отношении импорта сельскохозяйственной продукции, текстиля и промышленных товаров»[359] и спор «Канада – Патентная защита в отношении фармацевтических продуктов»[360]); 2) для разъяснения термина, значение которого осталось неясным после обращения к ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. (в споре «Канада – Патентная защита в отношении фармацевтических продуктов»[361]третейская группа при толковании термина «ограниченные исключения» (ст. 30 ТРИПС) сразу же обратилась к подготовительным материалам по ст. 30 ТРИПС вместо анализа термина в соответствии с порядком, предусмотренным в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.).
Согласно ст. 38.1 Статута МС ООН «доктрина наиболее квалифицированных специалистов» используется в качестве вспомогательного средства для определения норм международного права.
Доктрина продолжает играть крайне «важную роль в процессах становления и развития международного права»[362].
В.М. Корецкий справедливо заметил, что «наука международного права не просто констатирует применение тех или иных правовых норм. Собирая и изучая нормы, она не простой свидетель, удостоверяющий существование норм… она подготавливает, содействует формулированию норм международного права, она собирает их, (подвергая критической проверке), уточняет, кристаллизует их, вводит отточенными в какой-то мере в международный обиход и тем самым содействует их закреплению»[363].
Однако наблюдается тенденция постепенного сокращения случаев обращения к научным трудам для толкования норм международного права. Эти функции преимущественно выполняют международные судебными учреждения и комитеты международных организаций[364]. Периодически третейские группы и Апелляционный орган ссылаются на научные труды для подтверждения своих обоснований[365].
