Читаем без скачивания Группа «Янки» - Гарольд Койл

Бэннон отвлекся, наступив на хрустнувшую под ногой сломанную ветку. Он посмотрел вниз и отскочил в ужасе. Веткой оказалась оторванная, изуродованная и окровавленная человеческая рука. Мгновение он оказался не в состоянии делать что-либо, кроме как смотреть на нее помутневшим взглядом, будучи не в силах заставить себя думать и двигаться. Только когда к нему продрался Фолк, держа в руках набор первой помощи из «66-го», он смог двинуться дальше. Даже тогда он шел медленно и осторожно, глядя под ноги. Группа оказалась вовсе не заговоренной. За победу во втором раунде пришлось заплатить кровью.

Добравшись до танка, он осмотрел каждого раненого, тогда как Фолк и члены экипажа «55-го» начали рвать на них одежду, чтобы осмотреть и обработать раны. Один из солдат потерял ногу. Он корчился от ужасной боли, мотая головой из стороны в сторону, руки взрывали землю рядом. Другой раненый просто лежал не двигаясь. Бэннон проверил его еще раз, чтобы убедиться, что тот дышит. Осмотрев трех других раненых, он убедился, что никто из них не остался без руки. Бэннон на мгновение обернулся, осматривая разбитую местность. Мысль о том, что еще кто-то из его солдат был там, разворованный на части, была мерзкой и страшной.

Кто бы это ни был, он уже не нуждался в помощи. Были те, кто требовал более пристального внимания. Бэннон опустился на колени рядом с лежащим на земле телом, над которым склонился Улецки.

Сначала он внимательно его осмотрел. Это был Sp4 Томас Лорриет, механик-водитель «55-го». Он был родом из небольшого городка где-то в Индиане. Лорриет лежал без движения. В его правой руке все еще был зажат шланг противогаза. Рот был открыт, словно он хватал им воздух. Глаза были широко раскрыты, но ничего не видели. Кожа была пепельно-бледной. Он был мертв.

Бэннон пострел на Улекци, который продолжал смотреть на тело Лориета. Тот был в шоке. Бэннон никогда не видел его столь подавленным. Через несколько мгновений старпом, наконец, осознал, что командир смотрит на него. Он повернулся и сказал, не выражая никаких эмоций:

— Экипаж ITV переносили выстрелы «ТОУ», когда начался обстрел. Минуту было тихо, но потом начался настоящий ад. Они не знали, куда им деться. Кто-то просто упал на землю. Кто-то пытался укрыться под машинами. А один остался лежать там, потому что был ранен. Он звал на помощь, но никто не помог ему. И он продолжал кричать, пока газ не добрался до него. Химическая тревога была отменена раньше, чем он умер. Но мы просто зашкерились и ждали.

Когда все еще не кончилось, я приказал Лорриету отвести танк назад. А он ничего не ответил. Я начал кричать, но он не отвечал. Я материл его, называя самыми грязными словами, которые только приходили мне в голову. Весь экипаж орал на него, требуя убрать отсюда танк. Он весь трясся.

Дым, пыль и газ начали просачиваться в танк. Осколки были по броне, а каждый следующий снаряд рвался, казалось, все ближе. Мы все орали на Лорриета, пока не охрипли. А он не отвечал.

Улецки смолк на мгновение. Его начало колотить. Глаза заволокли слезы. Он на мгновение отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Успокоившись, он продолжил:

— Когда обстрел прекратился, мы нашли его таким. Люк был закрыт, но не заблокирован. Он не успел надеть противогаз. Мы все орали на него, а он был уже мертв… Мы не знали этого, мы просто ничего не знали…

С этими словами он замолчал.

Звук двух М113 — БТР первого сержанта и санитарной машины — разорвал тишину. Бэннон протянул руку и взял Улецки за плечо, дабы убедиться, что тот не впал в прострацию.

— Ладно, Боб, я хочу, чтобы ты пошел в машину первого сержанта и связался с командирами взводов. Я еще не принимал от них СИТРЕП-ов, и сам не докладывал командиру батальона. Как только примешь доклады всех командиров взводов, отправишь СИТРЕП для S3 и ЛОГРЕП для S1. Ты меня понял?

Секунду Улецки смотрел на командира группы, как будто тот говорил на каком-то другом языке. Затем моргнул, подтвердил приказ и медленно поднялся. Не говоря ни слова, старпом направился к машине первого сержанта, в последний раз обернувшись и посмотрев на тело Лорриета.

Пока санитары, Фолк и заряжающий «55-го» занимались ранеными, Бэннон схватил за руку сержанта Гвента, наводчика «55-го»:

— В каком состоянии ваш танк?

Гвент посмотрел на него, как на сумасшедшего. Бэннон повторил вопрос. Гвент медленно повернул голову, на мгновение посмотрев на танк, а затем снова на Бэннона.

— Я… Я не знаю. Мы были так заняты ранеными и… Я не знаю.

— OK, OK. Я понимаю. Но о них позаботятся санитары и первый сержант. Мне нужно, чтобы вы проверили танк и выяснили, может ли он продолжить бой. Русские могут вернуться, и группе нужна каждая машина, оставшаяся на ходу. Бери заряжающего и тщательно все проверьте, изнутри и снаружи. Это понятно? — Гвент посмотрел на Бэннона, потом на танк и ответил командиру «да, сэр», и позвал заряжающего. Они оба двинулись в обход танка, проверяя гусеницы и навесное оборудование в надвигающейся темноте.

Как только раненых погрузили в санитарную машину, она двинулась вперед на максимально возможной скорости. Бэннон подошел к первому сержанту и Фолку, смотревшими на исчезающую в темноте санитарную машину. Когда Бэннон подошел к ним, Гаррет спросил его насчет Улецки. Прежде, чем ответить, Бэннон повернулся к М113. Он услышал, как старпом ведет переговоры со штабом батальона, передавая отчет о ситуации, слово за словом. Улецки был в порядке. Тогда Бэннон сказал Гаррету подыскать место для убитых и собрать с каждого личные жетоны, если будет возможно их найти. Фолка он отправил к ITV с поврежденной пусковой установкой, проверить, осталась ли машина на ходу. Когда они принялись за исполнение поставленных задач, Бэннон направился обратно к «66-му».

Ортелли ходил вокруг танка, проверяя гусеницы и внешнее оборудование. Время от времени он останавливался, приглядываясь к головкам болтов, иногда смахивая налипшую грязь. Убедившись, что все болты были на месте, он двигался дальше. Келп сидел, высунувшись из командирской башенки, держа наготове пулемет и отслеживая переговоры по радио.

Он отслеживал взглядом первого сержанта, занимающегося своей незавидной работой. Увидев приближающегося Бэннона, Келп повернул голову обратно на восток, обратив взгляд на темные холмы за долиной.

Бэннон не осознавал, насколько он устал, пока не попытался забраться на «66-й». Он не смог забросить ногу на надгусеничную полку и упал на спину. Передохнув секунду, он взялся обеими руками за поручень, держа одну ногу на земле, а второй уперев в борт танка.

Подпрыгнув и подтянувшись, он смог втащить себя на надгусенчиную полку. Он на мгновение замер на ней, обдумывая следующий шаг. Принять решение было трудно. Он подошел к башне и сел верхом на орудие. Он смертельно устал, физически и морально. Так много всего произошло, начиная с утра. Мир стал другим для него и для каждого человека в группе. Они не сдвинулись с места, остались там же, где и были, но то, что они видели сейчас, было чуждым и странным. Всего было слишком много, чтобы усталое сознание могло принять все это. Командир группы отключил мозг, и просто сидел на 105-мм орудии «66-го».

Подошедший Фолк заставил его вздрогнуть. На мгновение Бэннон потерял равновесие и едва не упал с орудия, на котором сидел. Он почти заснул. Страшный день, наконец, закончился, и стало темно. Краткая дрема только усилила ощущение истощения. Горящая ITV раскалилась докрасна, небольшие языки пламени пожирали последнюю уцелевшую резину. За деревьями он мог видеть все еще горящую советскую технику. Некоторые машины, как и ITV, раскалились докрасна. Другие все еще полноценно горели желтым пламенем, отбрасывая в неподвижный ночной воздух плотные клубы черного дыма. Разбитые и перекошенные деревья добавляли сцене неестественности.

— Капитан Бэннон, вас хочет видеть командир батальона, — сказал первый сержант Гаррет, стоявший перед танком и смотрящий вверх. Пока они смотрели друг на друга, Бэннон собрался с мыслями. — Все в порядке, капитан?

— Да. Да, все в порядке. Дай минуту собраться. Где старик?

— Сказал, что там, где вы виделись в последний раз. Он не был уверен, что попадет сюда и не хотел остаться без последних гусениц, пытаясь сделать это.

— Вы закончили, сержант?

— Да, сэр. Вторая ITV все еще на ходу. Ньювелл собирается отвести ее своим ходом на пункт технического обслуживания. «55-й» тоже на ходу. Единственное, что сорвано антенну. Мы заменили ее при помощи имеющихся запчастей и проверили. «55-й» полностью готов.

— А убитые?

— Мы с Фолком оттащили их в сторону и накрыли брезентом от «55-го». Доложили С1. Больше мы ничего не могли сделать.

Последняя фраза Гаррета прозвучала скорее как отеческий совет, чем констатация факта. Он, конечно, был прав. Вершина холма была неудачным местом для размещения группы. Потребовалась гибель трех человек, чтобы убедить Бэннона в этом. У него не было желания вкладывать в это место что бы то ни было еще.