— Успокоительное, — подсказывает он, а, когда я продолжаю сомневаться, закидывает их себе в рот. — Обычное успокоительное, Светлана. А то вашу бледноту не скроет ни один гримм.
Он отдает мне всю баночку и указывает ладонью на напитки, которые стоят на полочке. Я понимаю, что он прав, и запиваю таблетки водой.
— У нас много времени до эфира, — добавляет Герман с ободряющей улыбкой. — Мы еще всё обсудим и отрепетируем. Пообедаем даже.
— Я еще не завтракала, — я улыбаюсь ему. — Я самым безответственным образом проспала.
А охранник не стал будить. Константинов запретил? Понял, что опоздает из-за офиса и дал мне выспаться?
— Ну с богом! — Герман шумно выдыхает, когда водитель закладывает последний вираж и останавливает автомобиль у служебной лестницы. — Если постараемся, вечером будем пить шампанское.
— Да, это очень важное интервью. Я понимаю.
— У них бешеные рейтинги. Вечером ваши слова будет обсуждать половина страны.
— Прекращай, — я строго качаю головой. — Ты дал мне слабые таблетки для таких разговоров.
— Всё будет хорошо, я точно знаю. Вижу, что у вас получится, — Герман отвлекается на шум и оборачивается. — А вот и Максим Викторович.
Я тоже поворачиваю голову на шелест протекторов и вижу, как рядом паркуется черный монстр с неизвестным мне значком автомарки. Агрессивная морда выглядит как оскал хищника, непроизвольно ежишься и хочешь отступить в сторону, чтобы не влипнуть в неприятности.
— Или нет, — растерянно добавляет Герман.
Задняя дверца открывается и из салона выходит мощный брюнет.
— Герман, — зову тихо. — Это же…
— Влад Цебоев, — отвечает он.
Глава 12
— Не волнуйтесь, — произносит Герман и первым открывает дверцу. — Это специально. Психологическое давление, не более.
— Но что он здесь делает?
— Не знаю.
Герман выходит из машины и дает знак охране. Меня больше не веселит королевский кортеж из нескольких машин, наоборот, они сейчас очень в тему. Тем более мужчины не мешкают и выстраивают глухую оборонительную линию. По-другому не назовешь.
Я выхожу на улицу, когда мне открывают дверь.
— Я не вооружен, в машине только водитель, — слышу подтрунивающий мужской голос, а затем звонкий щелчок зажигалки.
Цебоев закуривает и забирается на порог внедорожника, чтобы увидеть меня поверх парней из охраны. Я зачем-то оглядываюсь и встречаюсь с ним глазами. Черт, зря, зря… Меня буквально ударяет током, потому что прежде я видела мужчин, как он, лишь на экране. Эталонный негодяй с темной энергетикой и холодной улыбкой.
Матерый и зрелый.
Такой точно не забывает нанесенные противником удары.
— Светлана, вам не нужна помощь? — он не упускает момент и обращается ко мне. — Так посмотришь со стороны и можно подумать, что вас ведут под конвоем.
Цебоев усмехается.
— А я люблю спасать женщин. Это мое хобби.
— Так вы спасаете Ольгу?
— От безденежья — точно, — он подмигивает мне. — Сколько Константинов платит вам? Я готов удвоить гонорар.
Я никак не реагирую на его слова. Не понимаю, откуда берутся силы, но я сохраняю отстраненное выражение лица, убеждаясь, что стала отличной ученицей. Пусть крупица, но мне передалось мастерство Константинова. Или таков их мир? Оказываешься в нем и быстренько соображаешь, что надо делать, чтобы выжить. Как улыбаться, вздергивать подбородок и не пускать незнакомцев в свои мысли.
— Утроить? — Цебоев надавливает голосом, показывая, что он серьезно.
— Вы приехали, чтобы поторговаться со мной?
— Не только, — он спрыгивает с подножки и делает шаг к моей охране. — Я узнал, что тут намечается увлекательный эфир. Решил взглянуть.
— Узнали? От того же человека, что любит оставлять записки?
Цебоев раскатисто смеется. Он делает еще шаг, чуть сдвигаясь в сторону, и находит “щель” в заборе из охранников. Я же привыкаю к его вниманию и чувствую, как пульс постепенно приходит в норму, даже когда я смотрю Цебоеву прямо в глаза.
— Константинов отрезал вас от всего мира, — Цебоев с насмешкой пересчитывает моих охранников. — Как я еще мог связаться с вами?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вы угрожали моей сестре…
— Нет, Светлана, я показал, что вы выбрали не ту сторону. Константинов умеет укладывать женщин в свою кровать, а вот защищать — нет.
Моего локтя осторожно касается Герман, намекая, что нам пора идти.
— Герман, — Цебоев замечает помощника и говорит грубее. — Скажи своему боссу, что вторая сторона тоже хочет в эфир.
Его взгляд меняется, напитываясь холодом, он колет меня иголками и заставляет сжать ладони в кулаки. Я проклинаю Константинова, который мог бы найти себе конкурента попроще. Или не лезть к чужой невесте! Я, конечно, всё понимаю, разведенный и избалованный женским вниманием Константинов захотел урвать рисковый приз, заметив невесту Цебоева между шотами, но можно было и по-другому самолюбие потешить!
Почему мужики так любят вызовы и ни черта не чувствуют границ?
Я направляюсь к входу, оставляя Цебоева за спиной. С меня достаточно, и вообще пусть Константинов с ним общается! Или Ольга, не зря же она теперь работает в его команде. А со мной не надо. Ни через записки, ни с помощью эффектных появлений прямо под носом.
— Бейджик, — Герман протягивает мне карточку с надписью “Гость” на длинном шнурке. — Нам на третий этаж, лифты справа.
— Цебоев уехал? И на что он намекал? — я перебрасываю шнурок через голову. — Он тоже пойдет в эфир? Или Ольга? Нет, Герман, нет! Я не готова к перекрестному диалогу, я наговорю глупостей или запутаюсь, если они начнут давить…
— Тише, тише. Никто не выведет вас в эфир с Ольгой.
Герман кладет ладонь мне на плечо и легонько надавливает.
— Мы сейчас поднимемся на свой этаж и будем готовиться дальше. Всё как планировали, Светлана, ничего не поменялось. Цебоев специально для этого и приехал: выбить вас из равновесия и заодно взглянуть на невесту Максима Викторовича своими глазами.
— Надеюсь, я не в его вкусе.
— Вы прекрасно держались. Уверен, он остался под впечатлением.
Герман ведет меня в гримерку.
Шаг за шагом, минута за минутой. Я все-таки переключаюсь на рабочий темп и выбрасываю из головы лишнее, чтобы слышать советы, а не нарастающую панику.
Мы завтракаем, потом проходим несколько раз по тексту легенды. Подбираем макияж и костюм со стилистом, который листает фотки красоток на экране сотового. Мне не верится, что из меня можно сделать модельную куколку, но моего скепсиса никто не разделяет.
Кажется, здесь все привыкли творить чудо.
Или, вернее сказать, ложь.
Фотошоп в прямом эфире. Любой дефект внешности скроет толстый театральный грим и подобранный профессионалом наряд, а любой дефект твоей биографии подадут так, что он станет достоинством. Или наоборот, твои заслуги изваляют в грязи. Тут уж всё зависит от пожелания заказчика.
— Константинов приехал, — доносится чей-то возглас сбоку. — Он будет…
Мне делают укладку, и чужие фразы то и дело заглушает шум фена. Я уже устала сидеть, поэтому не останавливаю визажиста, чтобы он побыстрее закончил и я смогла размять ноги.
— Всё, — кивает парень через пятнадцать минут. — Готово.
— Прекрасно.
Наверное, он ждет моего восторга, но я сейчас больше занята появлением Константинова, чем своим внешним видом. Я встаю со стула и ищу Германа, который, естественно, куда-то подевался. И прихватил мой сотовый, чтобы я не нагуглила каких-нибудь страстей о Цебоеве перед эфиром.
Чудно!
Я отмахиваюсь от девушки с бейджиком “Редактор” и выхожу в коридор. Замечаю охранника Константинова, чья крупная фигура подсказывает, что соседняя гримерка тоже наша. Я отсылаю его за кофе, устав чувствовать себя под контролем, и тянусь к ручке двери. Она оказывается едва прикрыта и из-за нее доносится голос Константинова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну что ты делаешь? — произносит он так, словно говорит с несмышленым ребенком.
