— Он может быть еще не проявившимся, — заметила Виктория.
— Понятно, что может. Или слишком сильным и уметь прятать свою натуру, — сказал Александр. Посмотрел на свою рюмашку с пивом, тяжело вздохнул. — Я тоже ничего не почувствовал. Никакого голода, никаких попыток присосаться.
— А может быть и слишком слабым, чтобы пойти в открытую питаться при стольких магах, — небрежно обронил Тротт. — А вот посмотреть, принюхаться вполне можно было. Оценить силы присутствующих. Понять, настолько ли ты слаб, Алекс, как показываешь. Кстати, сделай что-нибудь со своим голосом. Пока ты звучишь, как боевой горн, только умственно отсталый демон поверит в твою слабость.
— Связки недостаточно состарились, — несколько смутился ректор Магуниверситета. — Голос гуляет туда-сюда, как у подростка. Постараюсь контролировать и говорить тише.
— А, может, и нет никакого демона? — с надеждой спросила Виктория. — Все-таки твоя теория чисто умозрительная.
— Есть. Я поддерживаю связь с уехавшими на побережье Темными. Раньше они слышали голоса только в столице. Теперь и там, слабенько, но есть. Это значит, что они вот-вот начнут сходить с ума. Духовники их блокируют по их же просьбе, но им все труднее. Это значит — он уже в Рудлоге или в близких слоях. И его появление здесь — просто вопрос времени.
— Он может прийти в любое другое магическое учебное заведение страны и первично подпитаться там, — сказал Мартин.
— Но только здесь он долгое время может оставаться неопознанным и при этом питаться досыта и блокировать свой фон. В любом меньшем заведении он будет заметен, как улитка на сожранных ею виноградных листьях, — возразил Александр Данилыч.
— Если он высосет тебя, то тоже станет заметен, но тебя это не спасет, — резко сказал Макс. — Еще раз говорю — зови Григорьевича. Не справимся.
— Да звонил я ему, — досадливо отмахнулся Свидерский. — Нет его дома. К нему на днях практиканты — семикурсники отправляются, из особо отличившихся, а его все нет. Поэтому пока придется самим… Как я понимаю, сегодня никто из нас ничего подозрительного не заметил.
Все замотали головами. Кроме Макса.
— Было кое-что, — произнес он медленно, болтая стакан, будто там было не простое пиво, а солнечный коньяк. — Девчонка на первом ряду. Обычно студентов вперед силой не затащишь, а тут такое рвение.
— Эта милашка с косичками? В очках? — хмыкнул фон Съедентент. — Малыш, не дури. Нельзя быть таким женоненавистником. Дитя прелестно смущалось и краснело. И ничего темного в ней не было.
— А ты думаешь, демон бы явился перед тобой со всеми своими атрибутами? — язвительно произнес лорд Тротт. — Естественно, он должен выглядеть максимально невинно. Вы говорите — ничего подозрительного не произошло. Но девица сидела прямо напротив Саши и чуть ли не сканировала его.
— Она в очках, видит плохо, поэтому, наверное, и села на первый ряд, — не очень уверенно протянула Виктория. Видимо, тоже вспоминала девочку.
— Возможно, — парировал неумолимый Макс. — А, возможно, оценивала обстановку и принюхивалась к основному блюду.
— О какой девушке речь? — спросил Свидерский. Он тоже сейчас видел не очень хорошо.
— Ее зовут Алина Богуславская, — Макс встал и пошел мыть опустевший стакан. — На бейдже было написано.
— Все-то ты замечаешь, — Виктория следила за ним блестящими глазами.
— Богуславская? — Александр Данилович нахмурил лоб, вспоминая. — Если не ошибаюсь, именно она набрала лучший балл при поступлении. Но визуально не помню.
— Покажу завтра, — пообещал Мартин. — Прелестная малышка, такие щечки!
— Ты заделался педофилом? Герцогини слишком потрепаны для нашего бравого постельного рыцаря? — голос профессора Лыськовой так и сочился ядом. — Она же могла бы быть твоей правнучкой!
— Упаси Боги, Вики, за кого ты меня принимаешь? — даже несколько обиженно ответил Мартин. Обиде немало способствовала уже изрядная доза алкоголя в крови. — Я не совращаю малявок. В мире полно женщин постарше.
— Я вот ничуть не удивлюсь, — Виктория допила пиво из бокала, протянула его собеседнику. — Вспомни Стефану Томскую. Ей было шестнадцать.
— Да, но мне было семнадцать! — раздраженно ответил барон, наполняя бокал. — И если б я знал, что ты следующие шестьдесят лет будешь мне об этом напоминать, я бы сбежал от нее прямо через окно общежития.
— Кстати, — вспомнила Вики, — эта девочка тоже живет в общежитии. Я присмотрюсь к ней. Но еще раз скажу, я сидела рядом и ничего темного не почувствовала.
— Никто не почувствовал. Она может быть еще не проявившейся, — напомнил Макс, движением руки создал Зеркало.
— Все, мне пора. Я и так с вами выбился из графика, придется работать после заката. До завтра, коллеги.
— До завтра, — отозвались мужчины, а Виктория проводила уходящего природника тоскливым взглядом.
— Хватит уже сохнуть по нему, Вики, — хмыкнул Мартин, — зачем тебе этот сухарь, когда есть живой, сексуальный и красивый я?
Свидерский покачал головой. И когда им надоест? Усмехнулся себе, уже стал бурчать и разговаривать с собой, как старый дед.
— Может, я хочу остаться единственной женщиной, с которой тебе не удалось переспать, Мартовский Кот, — обидно отрезала Виктория. — И вообще, не твое дело, по кому я там сохну. За своими бабами следи, а ко мне перестань лезть.
— Если перестану, — Мартин отсалютовал ей кружкой с очередной порцией пива, — ты заскучаешь. И сама начнешь за мной бегать, Вик. Ты и за Максом-то бегаешь, потому что он тебя игнорирует.
Свидерский бросил на друга предупреждающий взгляд. Мартина начало нести.
— Вот уж точно — за тобой бегать я не буду никогда, — бросила Виктория раздраженно и тоже исчезла в Зеркале.
Мужчины помолчали. Барон задумчиво, Алекс укоризненно.
— Знаю, — пьяно пробормотал фон Съедентент, — неправ. Но она непрошибаемая. Совершенно.
— Она всегда такой была, — напомнил Александр другу.
Мартин тряхнул волосами.
— Какого черта я тогда поперся к Стефане?
Свидерский вздохнул — друг дошел до кондиции. Предстоял вечер пьяных, давно выговоренных излияний. Иногда он думал, что Мартина просто переклинило на Вики именно потому, что она ему недоступна. Так же, почему Викторию заклинило на Малыше. К нему, Александру, она относилась с легкостью, как к бывшему любовнику, отношения с которым были так давно, что не мешали быть близкими людьми, почти родственниками. А вот остальные искрили и каждая встреча грозила обернуться ссорой. И, видят Боги, частенько ему хотелось, чтобы они наконец-то все между собой переспали и перестали вносить в их компанию бодрящий привкус то ли любовной трагедии, то ли слишком долго длящейся мыльной оперы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
