— Детектив Барнс кратко опросила меня на месте происшествия, — сказала я ему.
— Вам стоило повременить с ответами на вопросы.
Да. Задним умом все крепки.
— Я соврала ей.
Барбер слегка вздрогнул.
— И тот факт, что я соврала, всплывёт, — продолжала я.
— Поясните.
— Я сказала ей, что получила анонимный телефонный звонок, который дал мне наводку о риске для жизни Алана Кобейна. Это неправда. Несколько недель назад я непреднамеренно обзавелась новой сверхъестественной способностью. Я начала получать пророческие видения будущего — я одна из тех, кого называют Кассандрами. У меня было видение, что Алана Кобейна сожгут заживо.
Барбер уставился на меня. Он дрожащими руками потянулся к своему стаканчику. Вот почему адвокат-сверх был бы лучше.
— Аа, — сказал он. Ему удалось сделать глоток, не разлив воду. Наконец, поставив стаканчик на стол, он посмотрел на меня. — Почему вы не сказали ей об этом?
— Я не хочу разглашать это направо и налево, — я подалась вперед. — У меня нет контроля над видениями. Когда они случаются, их не всегда просто трактовать. К тому же я не знаю, могу ли изменить увиденное, или это уже высечено на камне.
Я сделала глубокий вдох.
— Я детектив полиции, а эту сверхъестественную способность не понимают даже сверхи. Если это станет известно всем, это повлияет на всю мою карьеру. Я никогда не получу признания за свою работу по препятствованию преступлениям, потому что люди будут думать, что я сделала это посредством магии, а не тяжёлого труда. А если мне не удастся остановить преступление, они подумают, что я умолчала о видении по своим личным причинам.
Мои губы скривились.
— А ещё есть вероятность, что какие-то шишки в полиции Лондона или в правительстве решат, что лучший способ использовать мою новую силу — это навсегда запереть меня в комнате и ждать, когда видения придут, вне зависимости от того, какие пророчества они могут включать.
Барбер сделал паузу, прежде чем ответить. Поэтому я решила, что он мне нравится; он не спешил делать лёгкие выводы.
— Большинство людей, — осторожно сказал он, — посчитало бы, что детектив, умеющий видеть будущее — это хорошо. Ваши видения могут не предотвратить какие-либо преступления… но в то же время могут и предотвратить.
— Ну-ну, — я кивнула. Затем рассказала ему о том, что ранее произошло на Бейкер-стрит.
— Вы думаете, что именно ваше вмешательство привело к тому, что женщину ранили?
— Да. Если бы я не пришла туда и не выдала свою личность, этого могло вообще не произойти.
— Понятно. Вы желаете оставить эти способности Кассандры в секрете?
Как только Барнс об этом узнает, я уже не могла спрятать этот факт обратно, и я до сих пор не сказала Лукасу. Сначала я хотела получить больше времени, чтобы это обдумать.
— Я бы хотела оставить это при себе, если не возникнет абсолютно крайней необходимости разгласить этот факт.
— Это может оказаться проблемным.
Вот уж действительно. Я пожала плечами, показывая, что принимаю это.
— Но я не вредила Алану Кобейну, — искренне сказала я. — Я никогда не встречалась с этим мужчиной, никогда не разговаривала с ним.
Барбер сверился с наручными часами.
— Он воскреснет через девять с половиной часов?
— Честно? — спросила я. — Понятия не имею.
В дверь постучали, и появилась детектив Барнс и ещё один детектив, чьё лицо я смутно узнавала.
— Вы готовы? — поинтересовалась она.
Барбер и я кивнули. Барнс шмыгнула носом и заняла один из стульев напротив нас. Второй детектив сделал то же самое и представился как детектив-инспектор Майкл Кэтлинг. Судя по жёсткому выражению в его глазах и тому, как он держался подальше от меня, было ясно, что он не большой фанат сверхов. Это не первый раз, когда мне приходилось иметь дело с детективом-сверхоненавистником, но я всё равно мысленно вздохнула.
Барнс включила запись, представив и себя, и всех остальных в комнате. Она одарила меня лёгкой улыбкой.
— У вас был долгий и тяжёлый день, детектив. Вы не должны были работать после того, что случилось этим утром на Бейкер-стрит, но я обязана сначала похвалить вас за ваши действия при остановке агрессивного преступника. Не будь вас там, всё могло закончиться намного хуже.
Значит, Барнс будет играть роль хорошего копа. Неудивительно.
— Спасибо, — сказала я. — Могу заверить вас, что случившееся сегодня утром не имеет никакого отношения к тому, что произошло сегодня вечером.
Барнс бросила на меня взгляд искоса. Я проигнорировала.
Кэтлинг изучал меня, не моргая.
— Что Алан Кобейн сказал вам, когда говорил с вами в последний раз?
Идиот.
— Я никогда не разговаривала с Аланом Кобейном.
— Он выстраивал дело против вас. Более того, за последние двадцать четыре часа он предпринял немалые усилия, чтобы пролить свет на его дело.
Я сохраняла спокойствие.
— Я в курсе, но это не меняет того факта, что я никогда не разговаривала с этим мужчиной.
— Его адвокат утверждает, что ранее этим днём вы подходили к нему.
— Я увидела Филеаса Кармайкла на улице и подошла поговорить с ним по другому вопросу. До того момента я не знала, что он представляет интересы Кобейна.
— Мне очень сложно в это поверить.
Я не ёжилась под его взглядом.
— Как бы то ни было, это правда.
— Вы же понимаете, детектив Беллами, что даже если Алан Кобейн воскреснет в результате своих способностей феникса, вам всё равно можно предъявить обвинение в его убийстве.
— Вот только я его не убивала, — отчётливо произнесла я.
Кэтлинг продолжал напирать.
— Но вы были на месте убийства.
— Формально я там не была, — сказала я. — Я была возле здания, в котором умер Кобейн. Я не заходила внутрь.
Он откинулся на спинку своего стула и наблюдал за мной.
— Так почему вы были возле здания?
Барнс поёрзала на своем сиденье, и я взглянула на неё.
— Я получила анонимную наводку о том, что там возможны проблемы.
— Что Алана Кобейна обольют бензином и подожгут?
— Нет. Мне сказали, что будут проблемы. Были намёки на то, что будет пожар. Когда я осознала, что наводка намекала на офис Филеаса Кармайкла, я заподозрила, что это может быть связано с Аланом Кобейном, но у меня не имелось фактического подтверждения этому.
— Вы сказали мне, что наводка поступила по телефону, — мягко произнесла Барнс. — Но не по вашему телефону. Мы проверили телефонные записи Отряда Сверхов. Никаких звонков после 15:30 сегодня. Откуда поступила информация? Как вы её получили? — её тон был искренним; она хотела, чтобы я дала ей ответ, доказала, что я невиновна.
Я прочистила горло. Прежде, чем я успела что-либо сказать, вмешался Джон Барбер.
— Детектив Беллами в данный момент не будет отвечать.
Глаза Барнс слегка расширились; Кэтлинг же, на контрасте, чуть ли не слюнями исходил от злорадства.
— Почему же нет? Ответ практически мгновенно может обелить её имя.
— Она защищает свой источник.
— Но я думал, что этот мнимый источник анонимен и неизвестен ей, — парировал Кэтлинг.
Ответ Барбера прозвучал ровно и твёрдо.
— На данном этапе детектив Беллами не будет давать ответы, способные раскрыть его или её личность. Она больше ничего не скажет на эту тему.
— Ты можешь нам доверять, Эмма, — сказала Барнс.
Я покачала головой; я не доверяла своему голосу, чтобы отвечать вслух. Я не могла доверять им, только не в этом.
— У вас есть доказательства, что детектив Беллами разговаривала с жертвой? — спросил мой адвокат. — У вас есть доказательства, что она причастна к поджогу и нападению на него?
— Она находилась возле его дома, когда он умер, — заявил Кэтлинг.
Барбер тут же отмахнулся.
— Это косвенные улики, и она не пыталась скрыть своё присутствие. У вас ничего нет.
— У нас есть мотив.
Я подняла ладони.
— Вы взяли пробы с моих рук. На коже нет следов горючих веществ. И мой мнимый мотив в лучшем случае хлипкий.
