так даже лучше: похоже, никто моего успеха не заметил, и у меня появилось немного времени на анализ ситуации. Хотя что там анализировать? Может, случайно получилось, а может, вообще показалось. Да, скорее всего, так и есть. Если уж у отличников не получается, то с чего у меня должно получиться? Вон Виста отходит прочь, хмуря брови, и Кайя разводит руками с досады, и Пайрус снова впустую пыжится и шевелит ушами.
На этот раз моя очередь подошла гораздо быстрее.
— Это снова я, — промолвил я тихонько, наклоняясь к клетке. Ответом мне была тишина. Значит, точно показалось. Ладно, попробуем еще раз.
Я мысленно протянул руку к разуму попугая и аккуратно толкнул воображаемые дверцы его разума, однако они на этот раз остались на месте.
— Не понял! — пробормотал я себе под нос и «толкнул» их еще раз, с тем же успехом.
Недолго думая, я, так же мысленно, ударил по стыку дверец ногой и буквально ввалился внутрь. Удивление, раздражение, страх — примерно такой набор чужих чувств навалился на меня в первое мгновение. А следом пришел вопрос, не вслух, тоже в мыслях: «Чего нужно?»
«Ты чего закрывался?»
«Что тебе нужно? Слово? Я скажу».
«Может, чего поинтереснее организуем? Например, зачет для всего класса. Вот профессор удивится!»
«У тебя денег не хватит! — это было странно, но от этой мысли Пиро буквально повеяло холодом. — Или ты меня в джунгли Ниегарии отвезешь и на свободу выпустишь?»
«Не слабые у тебя запросы, птица!»
«У тебя тоже, человек. Говори слово!»
«Не весь класс, так хоть для трех человек еще!»
— Профессор, зачет! — неожиданно громко заявил попугай, отворачиваясь от меня в сторону. Вот же мерзавец несговорчивый!
В классе воцарилась тишина, все присутствующие изумленно уставились на нас с Пиро.
— Ты уверен? — осторожно поинтересовался у своего пернатого помощника Нуро Аредис.
— Зачет! Все бездельники, бездельники, бездельники! Здесь зачет! — подтвердил Пиро.
— Жмот! — прошептал я, отворачиваясь от клетки.
— Сам жмот! — выкрикнул мне в спину пернатый.
Вот так я получил зачет по одному из труднейших предметов на своем первом уроке. Если бы я мог рассказать об этом во всеуслышание, то легко попал бы если не в номинанты какого-нибудь местного аналога «Книги рекордов», то уж в список школьных легенд уж точно. Но с гораздо большей вероятностью загремел бы в психушку или на эшафот, так что в этом вопросе придется придерживаться постулата: «молчание — золото».
8
— Если уж тебе так помогает хорошая взбучка, то обращайся, Кейлор! Глядишь — еще пару зачетов получишь и не отчислят тебя за неуспеваемость! — наградив меня напоследок полным презрения взглядом, Анхель развернулся и в сопровождении Адалька, Ли Сторма и нескольких девчонок неспешно двинулся по коридору в сторону класса истории.
— Очень смешно! — тихонько буркнул Пайрус, усаживаясь рядом со мной на подоконник. — Ни такта, ни чувства юмора. И что только в нем Кайя нашла?
Выпад Молара я оставил без внимания. Не в том я пока состоянии, чтобы отвечать на каждую сказанную в мой адрес дерзость. Да, честно говоря, плевать мне было на его слова. Та драка существовала в моей объединенной памяти как событие очень далекое и случившееся… будто и не со мной.
Правда, были у меня вопросы по поводу самого моего появления в этом мире, но, сколько бы я ни размышлял на этот счет, как ни ворошил память Тео, никаких признаков причастности к этому местного мажорика не находил. По всему выходило, что не мог его слабенький и не такой уж огненный шарик вырвать мое сознание из другого мира и запихнуть в тело Кейлора. Здесь что-то другое. Возможно, действие его магии наложилось на тяжелейший приступ болезни предыдущего хозяина этого тела, дав такой неожиданный результат. Как это могло сработать, я не понимаю. Как не пойму и любое другое объяснение произошедшему. Потому лучшим решением для меня является просто принять ситуацию как свершившийся факт и жить жизнью Тео. Когда-нибудь я найду ответ на этот вопрос. Или нет.
— Что она в нем нашла? — почесав затылок, я задумчиво посмотрел вслед удаляющейся группе соучеников, среди которых была и Кайя. — Да самую малость: высокий, красивый, сильный, богатый. Одним словом — перспективный. А в остальном я с тобой абсолютно согласен: ни такта, ни чувства юмора.
Мой друг тяжело вздохнул, провожая первую красавицу школы грустным взглядом. Э, да он сохнет по ней, причем давно и безнадежно. Безнадежно не только потому, что он сам по себе не чета уверенному в себе красавцу Анхелю Молару — он еще и происходит из простолюдинов. Это здесь, в школе, все более-менее равны. И, кстати, для таких, как Пайрус Крин, школа магии является своеобразным социальным лифтом — став магом, он уравняется в статусе с родовой знатью. И даже получит право на обращение «тер» или «фер» — в зависимости от того, будет он проживать в одном из герцогств или на старых землях империи. Да только знать знати рознь. Это для простого люда непонятно, чем одна от другой отличается, да в такой глуши, как родина Тео, провинциальные лорды часто не делают различий между представителями древних фамилий и свежеиспеченными господами из магов, выслужившимися чиновниками или воинами. А вот среди выходцев из могущественных кланов значение наличию поколений знатных родственников очень даже придают и никогда не допустят вхождения в свой круг вчерашнего простолюдина. Ну, а клан Анлонов — Утреннего Инея — один из самых древних и влиятельных в империи, потому я и говорю о полной безнадежности увлеченности Пайруса.
— Ты действительно ничего особенного не делал, чтобы разговорить попугая? — после еще одного тяжкого вздоха товарищ вернулся к теме моего неожиданного триумфа на уроке Аредиса.
— Лишь то, что написано в учебнике, ничего более, — спокойно ответил я. Справедливости ради, стоит упомянуть, что спокойствие это давалось мне уже непросто: за последние четверть часа я повторил эту фразу бесчисленное количество раз пристававшим ко мне с подобными вопросами ученикам нашего класса.
— А почему ты его жмотом обозвал?
— Да сам не знаю… Жаль, что времени было мало, можно было изрядно повеселиться, — улыбнулся я. — Кое-кому я бы помог сдать зачет. А вот для Анхеля и его прихвостней заставил бы Пиро произносить такие словечки! Представь только: подходит очередь Молара, и тут вдруг попугай заявляет, что профессор — старый дурак! Как бы
