- Перламутровая, - пояснила девушка, и Наташка кивнула, хотя ни разу не поняла, что это означает.
Вскоре её вывели в большой, вытянутый полумесяцем зал. Там стояло множество столов и стульев, у стены располагался длинный бар с зеркальными панелями. Современная обстановка настолько напоминала те общественные места, которые Наташка навидалась на поверхности, что она даже слегка разочаровалась. Почему-то казалось, здесь всё совсем иначе.
- Скоро придут остальные. Подождите здесь, - попросила девушка и вернулась в коридор, которым они сюда попали. Видимо, встречать следующих рискнувших упасть в бездонную нору. Интересно, тех, кто не захочет спускаться добровольно, будут сталкивать силой, как парашютистов в первый прыжок?
Прыжок вниз.
Как Алиса, пришло в голову сравнение. Действительно, практически одно и то же. Интересно, создатели туннеля тоже принимали нечто наподобие опиумной настойки, которую столь уважал Льюис Кэрролл, написавший мозгодробительный шедевр, полный наркотического бреда? Или местный бузун еще похлеще? Хотя убитых наркотой аквелей Наташка пока не встречала, все казались вполне вменяемыми. Впрочем, кто их поймет...
Сидеть на месте у нее не получалось. Она принялась ходить кругами. Ноги мягко пружинили по полу, на вид такому же гладкому, как и стены.
Аквели, кстати, часто ходят босиком. Вокруг было очень тепло и жутко захотелось ощутить ступнями нутро Ракушки, на ближайший месяц ставшей ее домом. Наташка быстро разулась и попробовала ногой пол. Замечательно... Не скользкий, но гладкий. И теплый... и как будто живой.
В это время привели еще одну женщину, как ни удивительно, толстуху. Впрочем, с пьяной в таком деле проще совладать, решила Наташка, рассматривая, как на круглом лице сияет и переливается восторг, как ошарашенно она смотрит по сторонам и как тяжело дышит. О, да! Не бузун, так водка. Так сказать, полный комплект удовольствий, хмыкнула Наташка.
Когда проводница снова пропала в коридоре, Наташка развернулась и направилась к проходу в противоположной стене бара.
- Эй, ты куда? - изумленно проговорила женщина, все так же глупо улыбаясь.
- Не могу на месте сидеть... пройдусь.
Наташка и сама думала, что поступает крайне опрометчиво. Никто не разрешал им расхаживать по пещерам, как у себя дома. Но она почему-то рвалась в ту сторону, что-то манило ее, тянуло и времени удержаться и подумать не осталось.
Наташка ступила на новую, неизведанную территорию и пошла прямо, ни разу не оглянувшись. В коридоре она никого не встретила, но зато в стороны отходило множество других ответвлений. Наташка шла строго вперед, будто потерявшийся в ночном лесу человек, бредущий на свет костра.
Когда стены резко закончились, исчезли, разошлись в стороны, Наташка сделала пару шагов на возвышение, которое напоминало порог и увидела это... И остановилась, так что теперь ее можно было подвинуть разве что самосвалом.
Потолка не было. Вернее, конечно, он был где-то там, высоко-высоко, но его не было видно из-за дымки, или тумана, или марева, в общем, чего-то, отдаленно напоминающего облака. Самые настоящие облака!
Но неважно. Впереди, сколько видно глазу раскинулось оно... море.
Спокойное море мутной оливковой воды, пропадающей в темноте далеко на горизонте. Ровные, еле видимые волны, накатывающие на пологий берег, к которому спускалась дорожка. Сам берег усыпан мелкой галькой, размером с гречневую крупу.
И на берегу располагалось довольно много людей, вернее... аквелей. Хотя издалека они от людей не отличались, но что-то было общего в их движениях... взглядах... цвете кожи.
Вот старого аквеля в воду заводят двое молодых. Кажется, они не столько поддерживают, сколько висят на его локтях мертвым грузом, но, зайдя в воду, отпускают, и старик ложится на поверхность моря, будто падает в мягкий матрас.
Где-то вдалеке похожие на дельфинов тела вылетают из воды и ввинчиваясь, уходят обратно в глубину.
Это тоже аквели...
Наташка слышала гудящий шум воды и смех детей. Несколько малышей голышом прыгало по мелководью, брызгаясь и хохоча.
Чуть в стороне разговаривали молодые люди. Они сидели на расстеленном ядовито-синем покрывале и пили из одноразовых стаканчиков.
Слева, довольно далеко в воду вклинивался пологий кусок из стесанного камня. В той стороне вообще было довольно пусто, потому Наташка побрела к камню, ощущая ступнями круглую щекотную гальку. Внимания на нее никто не обращал, видимо, ничего непозволительного Наташка не совершала. В то, что ее могли перепутать со своими, она ни секунды не верила. Невозможно представить у городского жителя такого выражения полного умиротворения на лице. Такой неторопливости и спокойствии в движениях.
Наташку словно очаровали... Она слушала гулкий плеск волн, вернее, звук колебаний воды, созданный телами купающихся, потому что вряд ли тут возможны настоящие волны. Но все равно звуки завораживали и даже оглушали, уводя остальные ощущения далеко на задний план.
Здесь было так... спокойно.
Идиллия разбилась, когда Наташка споткнулась... об тело.
Человек лежал лицом вниз в довольно неудобной позе, вывернув левую руку в локте. Так лежат пьяные или избитые. Наташка сама видела, как возле этого места пару раз проходили аквели, и они не могли его не заметить, так что, судя по всему, просто не посчитали нужным помочь.
Живя в большом городе, она не раз видела валяющихся на улице людей и всегда проходила мимо. Не ее дело помогать алкоголикам и бомжам, да еще когда большинство из них потом же тебя обвинят в краже или в еще какой байде. Наташка знала случаи, к примеру, как один сердобольный потащил на себе пьянчужку, чтобы довести домой и не дать замерзнуть, а тот расстегнул штаны и старательно обсосал своего спасителя. Или как одна попрошайка вцепилась в жалостливую женщину, прокусив протянутую руку до мяса, а после сообщила, что теперь та помрет от той же болезни, что и она. После такого невольно подхватишь мизантропию и будешь думать, что пусть лучше все передохнут, ведь в общем-то, без таких существ воздух станет только чище.
Но ведь это там, наверху... Разве здесь не должно быть иначе? Разве не в этом их, что там... вера или учение?
