составляет том толщиной с кирпич.
– Хм-м-м… Нет, но это почти неприлично, – вместо ответа заметила Ребекка. – У кого дома на стене висят задачи по математике? Мне этого хватает в школе… Я только хотела спросить тебя, зачем ты обвел 21, 24 и 28 декабря? Тебя не будет в эти дни дома? На Рождество тоже? Ты обещал отвезти меня на вокзал двадцать второго. Не вздумай от этого отказываться.
– Разумеется, я отвезу тебя на вокзал, – Винсент кивнул. – Дени тоже едет кататься на лыжах? Вы ведь собираетесь во Французские Альпы, если не ошибаюсь?
– Я еду с Эдит и Сигрид, – резко возразила Ребекка. – А Дени пусть катится к черту.
Винсент пожал плечами. Уследить за этими качелями невозможно. Выходит, теперь французский парень Ребекки в отставке.
– То есть я должен быть дома на Рождество, а для тебя это не обязательно, – пробормотал он и подмигнул дочери.
Ребекка ответила взглядом, способным испепелить любого отца. Она отрабатывала этот прием последние несколько месяцев, пока Винсент был дома и передвигался на костылях.
– Если серьезно, – быстро поправился Винсент, – это даты обвел не я. Думаю, это сделала Мария.
– Понятно, – вздохнула Ребекка. – В таком случае ты действительно можешь отвезти меня на вокзал.
Ребекка удалилась к себе и закрыла дверь. Винсент подумал о том, что давно не был в ее комнате. Что он найдет там, когда Ребекка уедет? Возможно, мины, подписанные его именем.
Взгляд снова упал на альманах. Как бы то ни было, числа 21, 24 и 28 выбраны неспроста. Винсент сложил их в уме, прежде чем успел остановиться. Получилось 73. Двадцать первое простое число в счетном ряду. Числа 21, 7 и 3 связаны еще тем, что 7, помноженное на 3, дает 21. Кроме того, 7, 3, 21 и 73, будучи записаны в двоичной системе, выглядят как палиндромы, то есть одинаково читаются как слева направо, так и справа налево: 111, 11, 10101, 1001001. Интересно, что простое число 73, если его прочесть справа налево, тоже дает простое число 37.
Винсент улыбнулся. Забавно, что число с такими свойствами называется у математиков latmirp, то есть primtal[11] наоборот. Или emirp, если по-английски, то есть prime справа налево. Математики тоже иногда шутят. Взять того же Ферма.
Он схватился за голову и заскрежетал зубами от боли в затылке.
Похоже, мозг действительно перегрелся. Но Винсент не мог не взглянуть на обведенные в кружок числа в последний раз. Он сам не понимал, в чем дело, но теперь они выглядели как-то… тревожно.
Винсент наморщил лоб. До первой даты оставалось три дня.
Надо будет спросить Марию, что она запланировала на этот день.
Не успела Мина одеться после душа, раздался звонок в дверь.
Мина почувствовала нервную дрожь в теле. Дочь. У нее дома. Теперь пути к отступлению точно отрезаны. Предложить ей кофе? Может, нужно было купить печенья, но какого? Мина никогда не делала ничего подобного.
Она тяжело вздохнула и пошла открывать. Натали неуверенно улыбнулась по ту сторону порога. В одной руке ручка чемодана на колесиках, в другой листок с адресом Мины.
– Но… ой! – Натали вдруг перестала улыбаться. – Ты вся красная. Занималась спортом?
– Нет, я…
Мина не договорила. Конечно, Натали не в курсе ее проблем. И пока не надо ей об этом говорить. Со временем Натали все поймет, но сейчас Мина изо всех сил будет изображать нормальную мать. Ненормальности – вроде той, что она только что втерла в себя целый тюбик скраба, да так, что лицо и тело горели, или той, что у нее в кабинете хранится запас антисептических средств, которого хватило бы на небольшую страну, – выявятся позже.
– Входи, я здесь живу. Ну… или теперь мы.
Мина сама удивилась, как естественно это прозвучало.
Она старалась не смотреть на ноги Натали, когда та, словно не заметив коврика в прихожей, скинула кроссовки, так что те улетели в угол. Мина с ужасом увидела гравий, который они оставили на полу, и сглотнула. Руки чесались заняться этим немедленно, пока гравий не разошелся по квартире, но она заставила себя не делать этого.
– Как мило. – Натали с улыбкой огляделась. – И так чисто убрано. Все полицейские так живут?
Мина подумала о Педере, Анетт и тройняшках. О Педере, чей дом был наполнен игрушками, остатками еды и детским смехом. Потом улыбнулась и покачала головой:
– Нет, не все. Хочешь кофе? Чай? Сок?
Настала очередь Натали улыбаться.
– Мама, тебе не обязательно быть такой вежливой, – она подкатила чемодан в тот угол, куда приземлились туфли. – Я сама не знаю, что обо всем этом думать. Но прошло шесть месяцев с того дня, когда я узнала о твоем существовании. Мне давно пора здесь объявиться.
Они прошли в гостиную и устроились на диване. Натали сидела так близко. Мина могла прикоснуться к ней, поэтому следила за тем, чтобы держать руки на коленях. Она не была уверена, что сможет справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями.
Не раз Мина была близка к тому, чтобы потерять дочь. Сначала когда сама ушла из семьи мужа. Потом прошлым летом, когда ее собственная мать Инес вместе с Новой, лидером секты, добралась до Натали. Ничего подобного больше не повторится. Мина сделает все, чтобы старые раны залечились. Если, конечно, Натали позволит ей это сделать.
Так или иначе, совместная жизнь – важный шаг в нужном направлении. Только как-то это все… быстро и неожиданно.
– Твой отец, наверное, удивил тебя не меньше, чем меня, – сказала Мина. – Если не больше. Он мне звонил. Никлас думает, что может решать такие вопросы, не посоветовавшись с нами, и мне это не нравится. Не ему здесь жить. С другой стороны, не такая уж глупая идея, или… как ты считаешь?
– Согласна… а Никлас вполне типичный папа. – Натали теребила в руке бумажку с адресом Мины. – Кстати, он странно вел себя вчера, после того как ты ушла. Такое впечатление, будто нервничает больше нас. И ничего не хочет объяснить, говорит, что все в порядке.
– Думаю, у министра юстиции всегда есть причины для беспокойства, – ответила Мина. – Одной его работы для этого вполне достаточно.
– И папа сказал примерно то же. Что это работа. Но все равно он странный… Может, поговорим наконец о нас? Как ты представляешь себе… все это?
– Я хотела спросить тебя о том же, – сказала Мина. – Если ты захочешь, чтобы тебя оставили в покое, я пойму как никто другой. Выделю отдельную полку в холодильнике, чтобы ты хранила там свои продукты. Кабинет в твоем
