— Нехорошо, — в раздумье сказал майор, — нехорошо, Владимир Семенович. Но какое отношение все это имеет к Рогачеву?
— Вот Рогачев-то и не дал мне того творога. Зашел за мной на директорскую квартиру, вывел в лес и отчитал, как первоклассника. Я до того растерялся, что чуть инфаркт не хватил! Кричал на него, чтоб он не лез не в свои дела. Но он меня очень задел, очень. Отказался я от того творога… Теперь судите.
Майор долго глядел на Аверкина. Тот был весь в поту, лицо его пожелтело, и чувствовалось, что сердце у этого человека и впрямь неважное.
— Что же, — сказал майор, — идите, Владимир Семенович, говорить я вам ничего не буду, вы и так, кажется, понимаете, что выручил вас Рогачев из некрасивой истории. (Аверкин быстро закивал головой.) Если что-нибудь вспомните о ваших отношениях с Рогачевым, сообщите нам. До свидания.
Совершенно расстроенный, Аверкин долго собирался, подтягивая галстук, моргал, что-то бормотал, потом вышел.
В квартире на втором этаже большого дома зазвенел звонок. Растрепанная женщина с седыми волосами крикнула:
— Ольга, открой! — и стала метаться по комнатам, наводя порядок.
Вошел незнакомый человек.
— Простите, вы Александра Степановна?
Женщина размашисто кивнула и подошла:
— А вы?
— Сослуживец вашего мужа. Ваш муж с неделю назад выехал к себе в Бийск по телеграмме…
— В какой Бийск?
— Или в Барнаул…
— Да что такое, не понимаю… Этот проходимец, конечно, может куда угодно катить!.. Ольга, и ты, Лена, марш в свою комнату! И дверь прикройте… Опять трюк! Я попрошу вас, вынесите ему взыскание! Опять за какой-то юбкой метнулся, а телеграмма для вида! У нас нет никого ни в Бийске, ни в Барнауле!
— Может, я напутал? Телеграмма о том, что мать умирает, откуда-то с Алтая…
— Если из Горно-Алтайска, тогда может быть… Но какая мать? Она пять лет как скончалась! И тут проделки сыночка не последней каплей были в ее смерти! Ведь старый уже! Дьявол! — Она мгновенно и без перехода заплакала, сморщив лицо. — Ну что ты будешь делать… Седина в бороду, бес в ребро!.. Может, дед умер? — спросила она, также внезапно успокаиваясь, как и начала плакать. — Его отец. Ему девятый десяток пошел… А впрочем, какое мне до всего этого дело! Мне бы ребят одеть и накормить… А в доме хоть шаром покати! Отец! Черт его возьми!..
— Извините, — сказал посетитель, — чувствую, вас расстроил, извините, но хотели выяснить, когда он появится.
Невысокий человек предъявил начальнику ЖЭКа свое удостоверение и попросил вызвать домоуправа дома 9/17 по улице Калинина. С домоуправом разговор был долгий. Сначала сели за план дома, рассмотрели его крыло, что обращено на улицу Калинина, потом посмотрели по домовой книге фамилии и профессии квартировладельцев. Внимание сотрудника привлекли несколько квартир. Хозяева их работали на Севере, а квартиры сдавали. Домоуправ ничего не знал об этих квартирантах и посоветовал обратиться к дворничихе.
Во дворе дома 9/17 на детской площадке возились в песке малыши, в центре двора играли в футбол школьники, а на лавочках сидели пенсионеры — по случаю солнечного дня они вышли подышать свежим воздухом. Сотрудник разыскал квартиру дворничихи, позвонил. Дверь ему открыла плотная сорокапятилетняя женщина.
Сотрудник представился и попросил разрешения поговорить. Вскоре они уже беседовали.
— Меня вот что интересует, — говорил сотрудник, проверяя по списку квартировладельцев номера квартир. — Дом ваш кооперативный, так?
— Кооперативный, — говорила дворничиха, — народ у нас тут хороший, не безобразничают, не пьют…
— Все жильцы, проживающие у вас, работают в вузах и техникумах? Это ведь их профсоюз строил дом?
— Почитай, что все, — говорила дворничиха, — некоторые, правда, на пенсии уже, есть и молодежь — им родители квартиры покупали, — те на других работах трудятся.
— А в квартиры, которые принадлежат северянам, пускают жильцов?
— В каких пущены, в каких — нет.
— А каким образом их пускают?
— Ежели владелец квартиры с кем сговорился, он и пустил. А то оставит ключ какому-нибудь родичу и попросит его в случае чего пустить, и так бывает. Оно и то сказать: сами где-нибудь в Якутии либо Колыме, а тут людям жить надо, а квартира пропадает. Ясное дело, лучше сдать. А квартира-то поглядите какая!
Дворничиха с гордостью стала показывать квартиру, как раздвигаются двери между комнатами, как работают краны в кухне и в ванной. Сотрудник терпеливо слушал и смотрел.
— Клавдия Ивановна, а временные жильцы, что проживают в квартирах северян, они у вас состоят на временной прописке?
Дворничиха сразу стала малоразговорчивой.
— Конечно, состоят, — пробормотала она, отворачиваясь.
— Все? — настойчиво допытывался сотрудник.
— Ну, которые состоят, которые — нет, — сказала дворничиха, не глядя на сотрудника. — Нешто мы сдаем! Родственники сдают. Им попробуй докажи! Они сдадут кому угодно — и довольны. Плата за квартиру идет, чего ж лучше!
— Скажите, а вы не знаете, домоуправление принимало какие-либо меры, чтобы непрописанных жильцов в квартиры не пускали? Родственники квартировладельцев должны их временно прописать, так?
— Так-то так… Вы извините, у меня там на кухне вода пущена. Сейчас я приду.
Сотрудник видел, что дворничиха уклоняется от ответа, и поэтому, когда она вернулась, спросил:
— В этом крыле здания сколько квартир пустует?
— Пять.
— Сколько из них сдано временным жильцам?
— Все сданы.
— Все прописаны?
Дворничиха опустила глаза.
— Вы не ответили на вопрос.
— Двое не прописаны, — сказала она, — неугомонные! Где ж их поймаешь… А с родичами хозяев начнешь говорить, они божатся: скажу, скажу… А вот не говорят.
— Дайте мне фамилии временно проживающих в этих квартирах.
Скоро в блокноте было записано две фамилии квартирантов и две фамилии с адресами родственников северян, сдавших квартиры неизвестным лицам. Теперь предстояло начать проверку.
Следующий день принес свои новости. Миронов, очень заинтересованный сообщением сотрудника о временных жильцах в квартирах северян в том доме, куда вел его Длинный на встречу с резидентом, узнал, что в двух квартирах без прописки проживают некий приезжий инженер и человек неизвестной профессии, которому сестра квартировладельца сдала квартиру десять месяцев назад. После тщательной проверки Миронов пришел к выводу, что постоянные жильцы дома едва ли могли иметь отношение к резиденту. А непрописанные жильцы его очень заинтересовали. Поэтому он дал инструкции сотруднику, проверявшему дом, и тот опять направился по этому адресу.
