в поход за ходынцами. И взяли ходынского мужика в аманаты, именем Чекчо, — рассказывал потом Семен Мотора.
Вместе с Чекчо захватили еще несколько пленных. Когда стали требовать у Чекчо ясак, он сказал, что у него есть четыре брата и другие родичи, которые дадут за него соболей. Чекчо согласился послать сына за родичами.
Семен Мотора с товарищами сделал шалаши в лесу и стал поджидать, когда придут родичи Чекчо.
Через два дня услышали собачий лай с той стороны, откуда пришли сами. А когда, схватив пищали, пошли навстречу неизвестным людям, донеслась русская речь.
Михайло Стадухин с товарищами шел на лыжах, а за ними ехали нарты. Стадухин набрал в Нижне-Колымске отряд, в который вошли казаки, ушедшие самовольно из Якутска, потому что не ужились с воеводами. Это были отважные, но дерзкие люди, не желавшие считаться ни с какими указами. Они всегда готовы были идти в дальние земли, где можно было жить, никому не давая отчета в поступках.
Стадухин взял в Нижне-Колымске одного из пленных ходынцев в проводники и вышел со своим отрядом вслед за Семеном Моторой.
Михайло Стадухин не любил делить с кем-нибудь власть в новом крае. Он встретил Семена Мотору враждебно.
— Иди со своими людьми ко мне под мое начало. А не хочешь — заставлю силой. И ясак не дам тебе собирать, — сказал Стадухин.
Мотора не пожелал подчиниться. Михайло Стадухин расположился станом поблизости. А когда пришли родичи Чекчо и стали давать за него соболей Моторе, Стадухин с товарищами начал стрелять из пищалей.
Ходынцы разбежались, оставив только девять собольих шкурок. А еще через несколько дней Михайло Стадухин со своими людьми захватил врасплох Мотору и силой увел к себе.
Девять дней у Моторы вымучивали обещание во всем подчиняться Михайлу Стадухину. На десятый день Мотора согласился, но, вернувшись к своим товарищам, ушел с ними вниз по Анадырю.
Наступил апрель. Солнце подолгу оставалось на небе. Под его лучами снег на льду Анадыря слегка подтаивал, а потом подмерзал твердой коркой. Нарты легко катились вперед. Уходя с каждым днем все дальше от верховьев Анадыря, Семен Мотора, сам того не зная, шел прямо туда, где Дежнев построил свое зимовье.
В конце апреля они неожиданно встретились. И оба очень обрадовались этой встрече. Теперь Семен Дежнев и его товарищи, пережившие уже две зимы на реке Анадырь, узнали, что есть путь, которым можно вернуться назад в Нижне-Колымский острог.
Семен Мотора привез с собой запас пороха, и свинца для пищалей, без которого Дежневу было трудно долго продержаться в чужой земле. А промышленники, пришедшие с Моторой, понимали, что отряд Дежнева увеличивает их силы в далеком Анадырском крае.
— Будем государеву службу отныне служить вместе, — говорили Дежнев и Мотора.
Летом к зимовью Дежнева подошел и Михайло Стадухин со своим отрядом. Он шел по Анадырской земле как завоеватель, нападая на юкагиров и анаулов, встречавшихся на его пути. С тех анаулов, которые уже заплатили ясак Дежневу, Михайло Стадухин взял соболей вторично, перебив всех, кто не пожелал сразу подчиниться.
Дежнев знал Михайла Стадухина давно. Еще восемь лет назад они ходили вместе в верховья Индигирки, чтоб обложить ясаком юкагиров. Уже тогда они не поладили друг с другом. Дежнев старался не применять жестоких мер без нужды. Их отряд разделился на две части: одни остались под началом у Стадухина, а другие ушли с Дежневым. И теперь оба встретились, как недруги. Дежнев заступился за анаулов.
— Делаешь ты не гораздо, побивая иноземцев без разбору, — сказал Дежнев Михайлу Стадухину.
Семен Дежнев и Мотора вместе имели не меньше людей, чем Стадухин. Но он и его товарищи не останавливались ни перед чем.
«Стал он, Михайло, на нас яриться и всякими обычаями изгонять», писал потом Дежнев якутскому воеводе.
Семен Дежнев и Мотора не хотели, чтобы дело дошло до междоусобной борьбы, и решили уйти в другое место. Они слышали от анаулов, что где-то к югу от Анадыря есть река Пенжина, а на ней живут коряки, еще не обложенные ясаком.
Осенью, когда выпал снег, Семен Дежнев и Мотора с товарищами ушли искать Пенжину. Они три недели ходили без дороги по горам и занесенным снегом долинам, но не нашли реку.
«Видя нужную, голодную и холодную смерть, воротились мы назад на Анадырь», рассказывал Дежнев несколько лет спустя.
Между тем на Анадыре анаулы, жившие врозь отдельными родами и семьями, стали соединять свои силы. Они начали сноситься между собою. Как и другие юкагирские племена, анаулы не имели азбуки, но пользовались письмом-картинкой: на куске бересты чертили кончиком ножа карты, изображали юрты, людей, лодки, пересылая таким образом вести друг другу.
В Анадырском крае вдруг началась ожесточенная борьба. Анаулы напали врасплох на отряд в девять человек, которых, Стадухин послал собирать ясак. И впервые победили: ни один из девяти не вернулся назад.
Наступило трудное время. Теперь и Дежнев с Семеном Моторой и Михайло Стадухин должны были то и дело уходить в походы.
Хотя русские люди одерживали победу, но она давалась не даром: иногда теряли трех-четырех человек убитыми.
В одном из сражений погиб Семен Мотора. А Дежнев продолжал нести трудную и опасную службу.
В 1652 году исполнилось четыре года с тех пор, как Дежнев отплыл из Нижне-Колымска. Он все еще оставался в Анадырском крае. Этим летом Дежнев пошел с отрядом в низовья Анадыря вслед за анаулами, которые откочевали туда, перестав платить ясак. Потом, выйдя к морю, Дежнев с товарищами поплыл в лодках проведать ближайшие берега.
За губою, в которую впадает Анадырь, они вдруг услышали отдаленный глухой рев моржей. Когда подошли ближе, увидели, что длинная каменистая отмель, далеко выдавшаяся в море, вся покрыта моржами.
Среди спутников Дежнева были поморы, с детства ходившие на промысел в Белое море. Но и они никогда не видали столько моржей.
«А зверя на каргу[5] вылетает добре много. На самом мысу вкруг в морскую сторону на полверсты и больше, а в гору сажен на тридцать и на сорок. А весь зверь с воды на землю не вылетал, в море зверя много у берегу», писал потом
