— Возвращайтесь в класс, — строго скомандовал Джеймс.
— Это неправильно, — выпалил Майкл. — Ты ведь не виноват.
— И долго ты собираешься здесь стоять? — Губы Элизабет слегка дрожали.
Касс фыркнула:
— Глупышка, всего лишь до тех пор, пока не признается в том, чего не совершал.
— Тогда долго, — заключила Джулия, утвердительно кивнув головой.
Майкл расправил плечи и, гордо подняв голову, встал рядом с Джеймсом:
— Мы остаемся с тобой.
— А я сказал — уходите.
— Артемас наверняка бы нас поддержал, — вмешалась Элизабет. — Он всегда учил нас держаться вместе.
Тут уж крыть было нечем. Джеймс промолчал. Малыши встали рядом.
* * *
Директриса младших классов тряслась от гнева, размахивая кулаками. Ясно, что заставить молодых людей подчиниться можно было только силой.
— Я не в состоянии больше терпеть ваши выходки и немедленно вызываю ваших родителей.
Джеймс сверкнул ненавидящим взглядом, внутри у него все похолодело.
— Наши родители гостят у друзей на Гаваях. Они приедут не раньше чем через месяц.
— Так я и знала. — Директриса отвратительно ухмыльнулась. — Ладно, пусть тогда все посмотрят, как это унизительно! Оставайтесь здесь!
Она ушла, оставив их в мрачном, отдающем эхом холле, отделанном деревянными панелями, с темным мраморным полом. Майкл закашлял.
— Ненавижу! — Кассандра со злостью грызла ногти.
— Делайте вид, что вам все равно. — Джеймс окинул взглядом свою присмиревшую армию. Учащиеся и учителя, проходя мимо, изумленно оглядывались. Свою военную куртку Джеймс отдал Джулии, она обняла его за талию. Элизабет слабо оперлась на него с другой стороны. Майкл, скрестив за спиной руки, с умным видом покашливал. Касс прохаживалась туда-сюда и время от времени крутила пальцем у виска, глядя на старшеклассников, снующих мимо.
Джеймс гордился своей маленькой армией помощи и периодически расправлял затекшие плечи.
Спустя несколько часов Майклу стало плохо, бледное личико одиннадцатилетнего мальчика сморщилось, как у старика. Джеймс не на шутку взволновался.
— Пойду скажу, что драка произошла по моей вине, — бросил он.
Майкл тотчас упрямо замотал головой:
— Только попробуй, и я сверну тебе шею. Я все расскажу Артемасу, посмотрим, как он тебя похвалит!
— Заткнись, хиляк, смотреть тошно.
— Стойте, — объявила Касс, вытащила полплитки шоколада из куртки и протянула Майклу. — Вот. Съешь, поможет.
— Касс, убери шоколад, — в испуге шепнула Джулия.
В дверях вестибюля показалась невысокая девушка — зачесанные назад темные волосы, серьезный взгляд больших красивых глаз.
— Я пришла тебя проведать. — Остановившись перед Майклом, она посмотрела на Джеймса так, словно готова была умереть за него, лишь бы избавить от неприятностей.
Он мрачно сверкнул глазами. Дело в том, что Элис Виндхам училась вместе с Майклом и Элизабет и, вероятно, была их самой близкой подругой, но влюбилась в Джеймса и при встрече всегда тушевалась.
— Все в порядке, — с достоинством бросил Майкл. — Мы, Коулбруки, всегда попадаем в переделки.
Элис с печальным обожанием подняла глаза на Джеймса. От этого взгляда ему стало не по себе: не такой уж он замечательный… да и вообще не жаждал он никакого обожания, а хотел бороться и побеждать.
— Я знаю, ты не виноват, — без тени сомнения произнесла она.
— Возвращайся, а то учителя заметят твое отсутствие.
— Меня это не волнует, я пришла поговорить с тобой.
— Уходи.
На нее было жалко смотреть, и в душе он ругал себя за непростительную грубость. Родители девушки умерли, жила она с выжившей из ума старой теткой. По словам бабушки, эта старая леди уделяла больше внимания своим любимым кошкам, чем Элис. Джеймс наклонился и прошептал ей прямо в ухо:
— Не хочу, чтобы у тебя из-за нас были неприятности. Поняла?
— Элис! — появившись в холле, гневно крикнула директриса и схватила девушку за руку. — Элис, ты меня удивляешь. Что скажет тетя, если ты к ним присоединишься?
— Отпустите ее, — сквозь зубы проговорил Джеймс.
— Я останусь здесь, — не сдавалась Элис.
— Ладно, ты сама так решила. Хочешь, чтобы они тебя осрамили? Что ж, оставайся и отвечай вместе с ними.
— Да, мэм.
Директриса ушла. Кассандра тут же спросила:
— Ты что, дурочка?
— Замолчи! — прикрикнул на нее Джеймс и положил руку на маленькую поникшую голову Элис. Она подняла печальные глаза, в которых светились безграничная любовь и уважение.
— Теперь я останусь с тобой в любом случае. — Она высказалась так храбро, что ему захотелось порвать с этой проклятой школой и всеми ее элитарными глупостями ради нее, а также ради самого себя и своей семьи. Но он не мог. Он хотел стать Артемасом.
* * *
Стрелки часов еле ползли. За весь день они не съели ни крошки и не присели.
Огромные входные двери с треском распахнулись, и появился Артемас! Как и положено, с кадетской фуражкой в руке, он держался прямо и гордо: ни дать ни взять генерал в серой униформе академии. «Уж не случилось ли чего-нибудь», — подумал Джеймс и в тот же миг растаял от любви к брату.
Младшие в отчаянии бросились к Артемасу, повисли на нем с криками радости и вздохами облегчения. Выражение его лица смягчилось, он обнял всех разом, одобрительно кивнув Джеймсу:
— Ты все сделал правильно.
— Тебе позвонила бабушка?
— Да. Пойдем.
Он поднял Джулию на плечи, а Майкла — на руки.
— Вот так взять и уйти?
— Мы с бабушкой разберемся со школой, — ответил Артемас.
Элис пробормотала:
— А я уйти не могу.
Джеймс потащил ее за собой.
— Можешь. Я сам поговорю с твоей тетей.
В ответ она лишь улыбнулась.
Артемас пригнал большой старый автомобиль садовника дяди Чарли и посадил всех в салон. Глядя на его уверенные, спокойные движения, казалось, что с детьми возится взрослый человек, а отнюдь не семнадцатилетний мальчишка. Он отвез ребятишек в столовую и накормил гамбургерами.
— Что скажет дядя Чарли? — прошептала Элизабет.
— Я забочусь о семье, а не о дяде Чарли, — ответил Артемас.
Джеймс кивнул ему и улыбнулся. Артемас никогда не позволит им упасть.
* * *
Лили сунула очередное письмо Артемаса в задний карман рабочей одежды, а книгу «Паутина Шарлотты» [10] — в другой карман.
Она пробиралась вдоль каменного выступа основания старого особняка, слегка касаясь фанеры, которая закрывала окна первого этажа пальмовой комнаты Голубой Ивы. Она нашла место, где фанера прогнила и отвалилась.
Лили забралась внутрь и постояла на грязном кафельном полу, привыкая к сумраку. Приглядевшись, она увидела большой полутемный зал, огромные стеклянные двери, заколоченные снаружи листами железа.
