После прекращения полномочий президента, о чем, в соответствии со статьей 1216 Конституции России, объявил 21 сентября 1993 года Президиум Верховного Совета Российской Федерации, а его решение 22 сентября подтвердил Верховный Совет и затем Съезд народных депутатов, Борис Ельцин, блокировав деятельность высших законодательных органов, насильственным путем захватил, как мы считаем, и власть Президента Российской Федерации. В этой части мы предлагали Специальной комиссии уточнить наше обвинение, потому как с 21–22 сентября его полномочия были прекращены, Президента в Российской Федерации фактически не было. Поэтому мы говорим, что все последующие нормативные документы, указы президента не имеют никакой правовой силы, являются юридически несостоятельными.
Однако комиссия не учла наше мнение. И мы, в интересах решения главного вопроса об отрешении Ельцина от поста президента, не будем настаивать на своей позиции, хотя наша точка зрения имеет право на существование и, как мы убеждены, обоснованна.
Она является и ответом нашим оппонентам, утверждающим, что деяния Б. Ельцина были реабилитированы народом, проголосовавшим 12 декабря 1993 года за предложенный им проект Конституции.
Во всем надо глубоко и беспристрастно разобраться.
Во-первых, мы считаем, что проект Конституции на референдум был представлен не надлежащим лицом и им же было организовано голосование.
Во-вторых, голосование по Конституции было проведено не по действующему тогда закону о референдуме, а по указу президента, в котором были заложены иные, заниженные требования по количеству голосов, необходимых для одобрения проекта Конституции.
На референдуме 12 декабря 1993 года за новую Конституцию было отдано менее одной трети голосов всех избирателей, тогда как по закону о референдуме Конституция считалась принятой, если за нее проголосовало бы более половины российских избирателей.
Поэтому мы полагаем, что Конституция образца декабря 1993 года является лишь определенным общественным договором о согласии, но никак не правовым актом.
И нам, законодателям, надо понять, что все государственное устройство мы ведем на весьма зыбкой основе. Что касается этой Конституции, то ее действие может быть прекращено указом нового президента.
* * *
Встретив сопротивление народных депутатов Российской Федерации, российских граждан, выступивших в защиту Конституции, Борис Ельцин совместно с другими заговорщиками прибегли к военной силе. В столицу страны, в Москву, были введены воинские подразделения и бронетехника. Утром 4 октября войска начали кровавый штурм Дома Советов.
Считаем необходимым заявить, что на заседаниях Специальной комиссии Государственной Думы свидетельскими показаниями, другими материалами было подтверждено, что в ночь на 4 октября 1993 года, накануне штурма, Б. Ельцин провел совещание в здании Генерального штаба Вооруженных Сил, на котором присутствовали Председатель правительства В. Черномырдин, глава администрации президента С. Филатов, мэр Москвы Лужков, руководители Министерства обороны, МВД, спецслужб. На этом совещании, не встретив никаких возражений со стороны присутствующих, Б. Ельцин лично отдал приказ о проведении штурма, на использование против Дома Советов танков, иной бронетехники.
Танки расстреливали Дом Советов прямой наводкой. На депутатов и граждан был обрушен шквал огня из автоматов, пулеметов и пушек бронетехники. По официальным данным, в районе телецентра «Останкино» погибли 46 человек, из них 45 гражданских лиц и один военнослужащий. Вокруг здания Дома Советов погиб 101 человек, из них 77 гражданских лиц и 24 военнослужащих Министерства обороны и МВД Российской Федерации.
У Дома Советов были расстреляны 27 человек, перед этим подвергнутых истязаниям, убит разрывной пулей в живот один человек, ранены и добиты штыками три человека. В числе погибших – юноши и девушки, не достигшие совершеннолетия. Среди пострадавших пять женщин, которые ко всему были подвергнуты сексуальному насилию со стороны работников силовых структур, участвовавших в подавлении сил, вставших на защиту Конституции, из них одна после тяжелой физической и душевной травмы покончила жизнь самоубийством.
Все это дает право говорить о совершении Ельциным не просто преступлений против личности, а преступлений против человечности, на которые не распространяются сроки давности и амнистии.
Как следует из официальных сообщений прокуратуры, из оружия, имевшегося у охраны Дома Советов и у лиц, участвовавших в защите Конституции в октябрьских событиях около здания Верховного Совета и у телецентра в Останкине, не был убит ни один человек. Что же касается убитых военнослужащих и работников органов внутренних дел, то у нас есть все основания говорить, что эти убийства были совершены с целью провокации спецслужбами Российской Федерации при штурме Дома Советов, для того чтобы действительно вызвать недовольство и гнев со стороны народа деятельностью Верховного Совета и действиями лиц, находившихся около Дома Советов. И жертвами этой провокации стали те, кого бросили на штурм Дома Советов.
* * *
Эти действия Ельцина, связанные с организацией и осуществлением массового расстрела российских граждан, нами квалифицируются как тяжкое преступление, предусмотренное пунктами «в», «г», «д», «з» статьи 102 действовавшего на тот момент Уголовного кодекса РСФСР: как убийство многих лиц, совершенное с особой жестокостью, способом, опасным для многих лиц, и в связи с выполнением потерпевшими своего служебного, общественного долга по защите Конституции и Верховного Совета Российской Федерации. Ответственность за эти деяния предусмотрена и в новом Уголовном кодексе – в пунктах «а», «б», «д», «е», «ж» части 2 статьи 105.
Ельцинские защитники разных мастей наперебой твердят, что деяния сентября – октября 1993 года не могут служить основанием для его отрешения от должности, так как они были амнистированы Постановлением Госдумы «Об объявлении политической и экономической амнистии» от 23 февраля 1994 года, № 65-ГД. Подобные утверждения несостоятельны по следующим основаниям.
Во-первых, положения статьи 93 Конституции РФ не связывают процедуру отрешения президента с изданием акта об амнистии, иных обстоятельств и условий, не указанных в Основном законе, а лишь требуют установления наличия в деяниях президента признаков тяжких преступлений или совершения государственной измены.
Следует отметить, что акт амнистии освобождает виновное лицо от наказания, но не декриминализирует само преступное деяние.
Более того, Конституция считает несовместимым пребывание на посту президента с совершением тяжких преступлений главой государства.
Во-вторых, пункт «в» части 1 постановления об амнистии гласит, что от наказания освобождаются лица, привлекаемые к уголовной ответственности «…за участие в событиях 21 сентября – 4 октября 1993 года в г. Москве, связанных с изданием Указа президента Российской Федерации от 21 сентября 1993 года № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» и противодействие его реализации…».
Таким образом, амнистия освободила от ответственности лиц за участие в событиях, связанных с изданием указа № 1400, но не освободила от ответственности президента за само издание антиконституционного, преступного указа, с которого и начался насильственный захват власти. К тому же преступления, предусмотренные как статьей 278 УК РФ, так и статьей 64 УК РСФСР, считаются оконченными уже на стадии приготовления к их совершению.
И еще об одной позиции наших оппонентов, о их непоследовательности в суждениях.
Оправдывая заключение Б. Ельциным преступных Беловежских соглашений, они ссылаются на то, что соглашения были ратифицированы Верховным Советом Российской Федерации, а посему, по их мнению, преступными не являются. Однако полностью отрицают конституционное право того же законодательного органа на признание им незаконности и преступности указа № 1400.
Захват президентом власти высших законодательных органов страны в сентябре – октябре 1993 года они готовы объяснить мнимым революционным порывом народа, «возглавляемого Б. Ельциным», и тут же отрицают действительный революционный взрыв огромных народных масс в октябре 1917 года.
Немощность и несостоятельность аргументов наших оппонентов приводит их к тому, что «право власти» они пытаются свести к юридической системе любых актов, исходящих от государственной власти, принятых в том числе и вопреки Конституции страны. А это уже произвол, это уже насилие, это уже диктатура, переходящая в фашизм.
* * *
3. Война в Чечне.
Суть третьего пункта обвинения заключается в том, что Президент Российской Федерации, превышая служебные полномочия, принял ряд несоответствующих Конституции страны указов об использовании Вооруженных Сил и подразделений Министерства внутренних дел Российской Федерации в разрешении политического и вооруженного конфликта, возникшего в 1991–1994 годах на территории Чеченской Республики.
