и мне нравится бывать здесь с Итаном, но иногда я не могу не думать о том, каково было бы вернуться к цивилизации.
Чтобы иметь возможность познакомить его со своей семьей, ходить в рестораны и дарить ему подарки, которые не являются выдолбленной кокосовой скорлупой. Я бы хотела увидеть его одетым в костюм и наблюдать, как он открывает бутылку вина. Я хочу просыпаться с ним в постели, завернувшись в наши простыни. Я хочу посмотреть "Офис" вместе с ним — вы можете поверить, что он этого не видел?! Я имею в виду, ну же! — и получить от него поцелуй под омелой, надев большие уродливые рождественские свитера. Я хочу собирать с ним листья, а потом свернуться калачиком перед камином с горячим какао. Я хочу надеть одинаковые футболки на вечеринку в честь Суперкубка, получить от него шоколад на День Святого Валентина и нарядиться Марио и Луиджи на Хэллоуин.
Иногда я думаю, что мы так много упускаем, но потом он обнимает меня своими большими успокаивающими руками и смотрит в мои глаза любящим взглядом, и я понимаю, что у нас есть все, что нам нужно, прямо здесь.
Нас не разделяет работа, и нам не приходится сталкиваться со всеми неприятными стрессами современной жизни. Здесь нет плохих новостей, счетов или надоедливых соседей, которые появляются без предупреждения.
Мы только вдвоем, влюбленные, в раю. Действительно, могу ли я просить о большем?
— Иди сюда, — говорит он, поднимая меня. — Я так счастлив быть здесь с тобой. Ты ведь знаешь это, правда?
Я грустно улыбаюсь, глядя ему в глаза. — Ты уверен?
Он кивает. — Я никогда ни в чем не был так уверен.
В его карих глазах появляется тот голодный, тлеющий огонек, и я знаю, что хорошо провожу время.
Я сажусь верхом на его большое тело и стону, когда начинаю тереться киской о его твердеющую эрекцию. Я так быстро становлюсь влажной с этим сексуальным мужчиной. Нет необходимости в какой-либо прелюдии.
Он обхватывает и массирует мою грудь, когда я наклоняюсь и вытаскиваю его твердый член. Он стонет, как животное, когда я отодвигаю нижнюю часть бикини в сторону и просовываю его внутрь.
Я такая влажная, что он легко скользит в меня. Я стону, погружаясь в его толстый ствол и принимая его полностью.
— Черт, Итан, — стону я и трусь об него клитором. — Ты такой большой.
Это все еще шокирует. Каждый раз. Все еще больно, когда он внутри меня, но мне нравится это ощущение. Это сладкая боль.
Эти большие сильные руки сжимают мою задницу, и он ведет меня вверх и вниз по своему шесту. Я хватаю его за твердую грудь, впиваясь кончиками пальцев в его плоть, когда жестко седлаю его.
Его глаза прикованы ко мне — к моей подпрыгивающей груди, к моему открытому рту, к моей мокрой киске, которая пропитывает его член кремом.
Когда я двигаю бедрами вверх-вниз и чувствую, как он растягивает и наполняет меня, я стону в экстазе, понимая, что это все, что мне нужно.
К черту современную жизнь. К черту цивилизацию.
Я в любой день соглашусь на Итана и его большой член. Он — все, что мне нужно.
Мы оба кончаем одновременно, крича так громко, как нам хочется, потому что рядом нет никого, кто мог бы нас услышать.
После этого я падаю в его объятия, и он всегда рядом, чтобы поймать меня. Он всегда рядом, чтобы поймать меня.
— Это моя хорошая девочка, — шепчет он, крепко обнимая меня.
На моем лице появляется улыбка, когда я кладу голову Итану на грудь и слушаю успокаивающий звук его сердцебиения.
Завтра будет еще один замечательный день. Такой же, как и все остальные с тех пор, как приехал Итан.
Я засыпаю, чувствуя себя спокойно, умиротворенно и как дома здесь, на нашем райском острове.
ЭПИЛОГ
Итан
Семь месяцев спустя…
Рай стал еще капризнее.
— Здесь так жарко, — ноет Венди, плюхаясь на сиденье самолета и обмахивая вспотевшее лицо. — Почему здесь всегда так чертовски жарко?
Я тяжело сглатываю, глядя на свою беременную девушку, задаваясь вопросом, как я могу сделать так, чтобы ей было удобнее. Эта неделя была жаркой, и я надеюсь, что эта волна жары скоро спадет.
Она баюкает свой большой живот, и хотя мы не уверены, мы думаем, что она на седьмом месяце беременности. Осталось около двух месяцев, и тогда население нашего острова увеличится с двух до трех. Я не могу дождаться. Я так рад познакомиться с этим ребенком, я так рад стать отцом, и я так рад видеть Венди мамой.
Я считаю каждый божий день.
Но до тех пор я должен заботиться о том, чтобы моей девушке было комфортно и она была счастлива, насколько я могу. В последнее время это непростая задача.
— Хочешь, я отвезу тебя в лагуну освежиться?
Она вздыхает и закрывает глаза. — У меня слишком болят ноги.
Я смотрю на них и морщусь. Ее лодыжки исчезли. Там все распухло.
Она тоже рада появлению ребенка, но для нее это была тяжелая неделя. На протяжении всей беременности она безумно хотела шоколада. Вчера она говорила об этом без остановки.
Мы оба нервничаем из-за рождения ребенка на острове. Я говорю ей, что люди делали это за тысячи лет до изобретения больниц, но это не очень помогает. У нас даже нет бутылочки или кроватки. Это будет интересно.
Я в восторге от появления ребенка, но из-за этого я еще больше скучаю по дому. Я хочу рассказать об этом своим родителям. Я хочу увидеть выражение глаз моей мамы, когда она впервые возьмет на руки своего внука. Я хочу получить от своего отца отеческий совет. Я хочу представить Венди всем.
Я вздыхаю, разжигаю огонь и смотрю на океан.
Кое-что бросается мне в глаза.
— Что за…?
Венди стонет, не открывая глаз. — Что это?
— Корабль...
Я медленно встаю, потрясенно вглядываясь вдаль. Круизный лайнер.
— Он движется сюда.
Венди вскакивает и шаркает ногами.
Я ничего не видел с тех пор, как прибыл на остров — ни кораблей, ни самолетов, так что это настоящий сюрприз.
— Он пролетит мимо острова, — говорит Венди, в панике глядя на меня. — Итан, сделай что-нибудь!
Я начинаю действовать. Я хватаю горящую палку из костра и бегу вниз к пляжу, чтобы спасти свою девочку. Мои ноги двигаются быстрее, чем когда-либо, когда я перепрыгиваю через камни и ныряю под ветки.
Я замечаю круизный лайнер, когда он выпрямляется на пути мимо нашего острова. Он не приближается, но достаточно близко, чтобы разглядеть какой-то сигнал.
И у меня есть один запланированный.
Я направляюсь прямо к самолету и запрыгиваю на то, что от него осталось. С горящей палкой в руке я забираюсь на
