шраме вспыхнула адская боль, и я услышал крик. Потребовалась секунда, чтобы осознать, что кричал я.
А спустя ещё одну под потолком взорвался плафон, осыпав нас дождём осколков.
Выпучив глаза, Дэвид и Билли шарахнулись от меня в сторону.
– Что это было? – Билли смахивал стекляшки с волос, его голубые глаза испуганно осматривали помещение.
Тишина.
Грудь снова сдавило. Пытаясь справиться с дыханием, я вцепился в ногу, чтобы унять боль в израненном бедре.
Медленно, один за другим, завращались вентили с горячей водой, и на зеркала повалил густой пар.
Глаза Дэвида чуть не выскочили из орбит, и он выбежал в коридор. Недолго думая, Билли бросился следом.
Благодарный за этот беспорядок, я опустился на пол, массируя бедро.
Уборщик с пулевыми ранениями прислонился к дальней стене, на его лице играла довольная улыбка:
– Зови меня мистер Томас, сынок. – Он наклонил голову в знак приветствия. – Я знаю, что я мёртв. И знаю, что ты меня видишь. – Один за другим он выключал краны. – Подумал, тебе не помешает немного отвлечься.
Я облизал пересохшее нёбо, надеясь вернуть к жизни онемевший язык. Я разговаривал с миссис Уилсон. Но её я видел каждый день и слышал каждую ночь. Она обитала в моём доме, и мне некуда было от неё скрыться. Сейчас же ситуация несколько отличалась.
– Спасибо, но я могу справиться сам, – сказал я и, неуклюже поднявшись, отряхнул штаны от битого стекла.
Мистер Томас завернул последний вентиль и посмотрел мне прямо в глаза:
– Как-то не похоже, сынок. – В его голосе слышался мягкий южный акцент. – Тяжко это – потерять мать, а тут ещё и способности открылись в твоём-то возрасте. Я только пытаюсь помочь.
Сразу навалилось чувство вины, и лицо бросило в жар. Чтобы добрый, чернокожий джентльмен с Юга, да с пулевыми ранениями? Кто бы мог подумать.
– Не заботься я о вас, мелких, так сильно, разве ж бы я остался? А вы чем старше, тем неблагодарнее, – пробормотал мистер Томас и просочился сквозь стену.
Я пытался осмыслить случившееся. Получается, не все призраки плохие? Всю жизнь Нетронутых учат держаться от них подальше и защищаться. Учат бояться их. Но на деле оказывается, что некоторые из них действительно хорошие. Это души людей, по разным причинам решившие не переходить на другую сторону. Очевидно, при жизни мистер Томас любил детей и, погибнув, остался заботиться о них. А миссис Уилсон постоянно говорила о своём сыне.
Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, словно таракан. А как же женщина в стене и злой мужчина, до сих пор обитающие в том доме?
Нужно обязательно заглянуть к тёте Елене и послушать, что она скажет. Я же не буду предлагать ей вернуться в дом? Кроме того, если не взгляну на материалы расследования, Джейсон и Ханна мне точно плешь проедят. А папа обвинит, что я оттолкнул семью. Тогда уж точно придётся возвращаться к психиатру.
Я подошёл к зеркалу – на нём ещё блестели капельки воды – и посмотрел в глаза своему отражению:
– Я сделаю это. – Завтра я узнаю, что удалось записать тёте Елене, и послушаю это сам. Но на этом всё. Никто не заставит меня вернуться в тот дом.
Глава восьмая
Я протопал по первым осенним листьям, всё ещё ярко-зелёным, но уже с небольшими вкраплениями оранжевого и жёлтого, ведь только такие и могут опасть в тёплом южнолуизианском климате, и направился к дому.
Я посмотрел на часы. Мама подарила их мне в день её последнего доклада перед членами правительства. Наручные часы марки «Экзорцист» считались самыми безопасными электронными часами на планете, поскольку на каждую их деталь, в том числе и на батарейку, наносили защитные знаки. А циферблат покрывали специальной флуоресцентной печатью, которая светилась в темноте. Такие часы носили члены Отряда паранормальной кибербезопасности. Серийный выпуск. Очень крутые. Я скучал по маме. Ей я бы спокойно мог рассказать обо всём, что со мной творилось. Она бы знала, что делать. Похоже, среди её друзей были экстрасенсы, о которых папа даже не подозревал.
До возвращения отца с работы оставалось чуть больше пары часов. Более чем достаточно, чтобы приготовить ужин. Вот только мне совсем не хотелось оставаться наедине с миссис Уилсон. Она меня больше не пугала, но, честно говоря, могла страшно раздражать.
Мне требовалось время. Время, чтобы проветрить голову. Время, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Время, чтобы подумать о призраках, не отвлекаясь на предмет своих размышлений. Что, во имя Соломона, я собирался делать дальше? Если я действительно экстрасенс, если папа сумеет с этим смириться, я мог бы поехать в какой-нибудь исследовательский институт, где изучат мой мозг и выяснят, почему способности проявились так поздно. Но этого не случится. Я ни за что не брошу ни отца, ни Джейсона. Я и так уже достаточно потерял.
Прихрамывая, я двинулся по тротуару в сторону кладбища «Лафайет № 1» и остановился у ворот. Отлично. Не нужно было мне сюда приходить. Я не хотел навещать мамину могилу, по крайней мере, не сейчас, и здесь я уж точно не спрятался бы от призраков.
За кованой железной оградой, среди поросших мхом дубов, выстроились в ряд мавзолеи – массивные каменные сооружения, в которых покоились умершие. Здесь, в Новом Орлеане, такой вид захоронения был скорее необходимостью, нежели роскошью. Когда мне исполнилось шесть, родители решили переехать сюда из Бостона. Тогда им казалось, что жить в городе, расположенном ниже уровня моря, – хорошая идея. Из-за высокого уровня грунтовых вод и риска, что гробы могут уплыть, людям приходилось хоронить большинство своих усопших над землёй. Внезапно по позвоночнику поползли мурашки, заставив меня поёжиться. Похожий холодок я ощущал всякий раз в присутствии призрака. Я окинул взглядом лабиринт гробниц, и тут моё внимание привлекла странная тень.
Из-за дерева к древнему мавзолею ковылял сгорбленный худощавый старик, лицо которого обильно покрывали коричневые пигментные пятна. Он не был полупрозрачным, но что-то внутри меня подсказало, что он – призрак.
Старик остановился и посмотрел в мою сторону.
Я хотел броситься бежать, но меня замутило. Отчего-то я впал в ступор.
Мутные глаза старика впились в моё лицо, и медленно, очень медленно он поднял руку и поманил меня пальцем.
Его жест заставил меня прийти в себя, я развернулся и так быстро, как только мог, зашагал к дому.
Когда я рухнул на ступеньки крыльца, бедро беспощадно саднило. Неужели призраки не оставят меня в покое, куда бы я ни пошёл? Даже там, где, казалось бы, их уже ничего не должно интересовать. Тяжело дыша, я прислонился затылком к одной из белых балясин.
Горбун не преследовал меня. Неужели он мне просто привиделся? Я достал из рюкзака тетрадь с домашкой. Не было нужды заходить в дом и отвлекаться на бездумную болтовню миссис Уилсон. Я
