Не благодари, — глухо произнес он. — Ты была убедительна, Тесса… Проклятье! Ты выпила яд, провалялась без сознания двое суток, и первое, что ты делаешь, очнувшись — устраиваешь мне разнос и защищаешь служанку. Это совсем не вяжется с теми слухами, что о тебе ходили раньше. Кто же тына самом деле?
— Я твоя жена, Ридгар, — пробормотала я вслух. — Просто твоя жена.
Его рука коснулась моей щеки. Осторожно, почти нежно, убирая прилипшую прядь волос.
— Спи, — тихо скомандовал он. — Я буду здесь. Теперь я буду смотреть за всем сам. Никто больше не подойдет к тебе с водой, едой или лекарством без моей проверки. Клянусь.
И, странное дело, на этот раз я ему поверила. Ему требовался наследник, да. Но сейчас, в этом полумраке, мне показалось, что ему нужна была именно я. Живая я. А это уже что-то.
Глава 17
Спокойствие, подаренное обещанием мужа, продлилось недолго. Сон оказался коротким и рваным, словно кто-то дернул за ниточку, вырывая меня из теплого кокона безопасности.
Я распахнула глаза, смутно ощущая надвигающуюся угрозу. В комнате царил тяжелый, давящий полумрак, разбавленный отсветом пары свечей.
Ридгар стоял у окна, заслоняя собой свет, огромный и темный, как грозовая туча. Он сжимал в руках тот самый наконечник от карниза, которое мы с Лотти так старательно прятали под комод.
Узнал? Внутри все оборвалось.
Он медленно повернулся, одаривая таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь матрас прямо в подземелья, к крысам. Там, наверное, и то безопаснее.
— Лотти не умеет врать, — произнес он глухо. — Хватило одного вопроса, чтобы она разрыдалась и выложила все. О карнизе, «случайном» падении' и том, как этот штырь вошел в пол в дюйме от твоей головы.
Приподнявшись, я села, подтягивая одеяло к подбородку. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я запретила ей говорить.
— Почему? — он швырнул тяжелую железяку на стол. Грохот заставил меня вздрогнуть. — Ты чуть не погибла, Тесса! Снова! И вместо того, чтобы прийти ко мне, спрятала улики под мебель, словно нашкодившая кошка?
— Прийти к тебе? — я горько усмехнулась, чувствуя, как страх сменяется злостью. — Чтобы услышать о «проклятии»? Что я сама виновата, раз дернула слишком сильно? Или что демоны подпиливали карнизы по ночам?
— Я не идиот!
— А я не самоубийца! — выкрикнула, забыв о головной боли. — Ридгар, открой глаза! Это не магия. Проклятие не берет в руки нож и не подпиливает ножки стульев. Кто-то в этом замке методично пытается меня убить. И делает это так, чтобы все выглядело как несчастный случай.
Он шагнул ко мне, нависая скалой.
— Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я слепой?
— Считаю, что ты привык видеть во всем проклятие, потому что так проще! — выпалила в сердцах. — Проще винить призраков прошлого, чем признать, что кто-то из твоих людей — убийца. Я боюсь спать в этой комнате, Ридгар. Здесь пахнет смертью. Здесь уже умерли три женщины, и я чувствую себя следующей.
Он замер. Тяжелое дыхание клокочущими хрипами вырывалось из его груди, но ярость в глазах начала уступать место осознанию. Расчету.
— Ты права, — неожиданно признал барон.
Я моргнула, растеряв весь запал.
— Что?
— Ты права насчет комнаты. Это место пропитано бедой. Я ошибся, поселив тебя здесь. Верил, традиции важнее безопасности. Что женское крыло — твое законное место.
Он провел ладонью по лицу, стирая усталость.
— Собирайся.
— Куда? — я опасливо покосилась на дверь.
— В мои покои. Отныне ты будешь жить там, в смежной комнате. Ты будешь находиться у меня на виду каждую секунду, когда я в замке. И под охраной Берта, когда меня нет.
Я сглотнула. Жить с ним? В одной берлоге с медведем?
— Ридгар, я не уверена, что это прилично. Мы ведь…
— Мы женаты, Тесса! — рявкнул он, снова вспыхивая. — К черту приличия! Мне плевать на этикет. Я хочу, чтобы моя жена дожила до конца недели. Или у тебя есть возражения?
Возражения имелись. Целый список. Начиная от того, что я боялась оставаться с ним наедине, и заканчивая тем, что это даст Агнетте новый повод для сплетен. Но перспектива получить кирпичом по голове в собственной спальне пугала больше.
— Нет, — тихо признала я. — Нет возражений.
— Отлично. Лотти перенесет твои вещи. А сейчас одевайся. Обед накроют в столовой. Матушка жаждет тебя видеть.
Ох! Радость пришла, откуда не ждали!
Обед в замке Териньяк напоминал поминки, на которых покойник вдруг решил встать из гроба и попросить добавки.
Мы сидели в Малом зале. Агнетта, прямая как жердь, с поджатыми губами, демонстративно ковыряла вилкой в тарелке. Ильза стояла у стены, сливаясь с гобеленом, но я кожей чувствовала ее ненавидящий взгляд.
Однако чувствовала я себя странно. Переезд в покои мужа, хоть и был вынужденной мерой, придал уверенности. Ридгар словно очертил вокруг меня невидимый круг защиты. Он признал мою правоту. Выслушал меня.
— Тесса, дорогая, — начала Агнетта елейным голосом, от которого сводило зубы. — Ты выглядишь бледной. Может, тебе стоило остаться в постели? После такого приступа.
— Приступ в прошлом, — я отрезала кусок мяса, стараясь, чтобы нож не скрипел по тарелке. — Я прекрасно себя чувствую, благодарю за заботу.
— И все же, — она не унималась. — Спать двое суток… Это ненормально для молодой здоровой женщины. Может, горный воздух тебе не подходит? Ильза говорит, что ты была сама не своя.
Я медленно положила приборы и подняла глаза на экономку.
— Ильза много чего говорит, — произнесла четко, чтобы слышал каждый слуга в зале. — Но, к сожалению, мало делает.
Повисла тишина. Даже звон ложек прекратился.
Агнетта замерла, ее брови поползли вверх.
— О чем ты говоришь?
— О том, что я недовольна работой экономки, — я выпрямилась, чувствуя, как внутри дрожит струна напряжения. Мебель ветхая. Карнизы падают от прикосновения. Половицы скрипят так, что слышно в соседнем герцогстве. Гобелены пыльные. Это не дом знатного рода, а скотный двор, за которым никто не следит.
Ильза побледнела, ее глаза сузились в щелки.
— Я служу роду Териньяк двадцать лет, миледи! — процедила она, забыв о субординации. — И никто никогда не жаловался!
— Возможно, потому что предыдущие хозяйки слишком быстро умирали и не успевали пожаловаться, — жестко припечатала я.
