Ему было на все плевать. Главное, он сделал то, что должен был.
А ей завтра объяснят, что, как и куда.
Управляющему он еще днем дал команду переводить ее в общую группу.
* * *
Что это было сейчас? Сон как рукой сняло. Что это было?
Потрогала украшение на шее…
Такое широкое колье, неплотно облегающее шею. Висюлька в середине. Что это, зачем? Зачем?
Вел себя так странно… Она покраснела, нет в том, как он остервенело занимался сексом ничего странного не было, это было… ох, волшебно это было… Невольная дрожь пробежала по позвоночнику. Но вел он себя очень странно… И ушел так… Голый ушел! Голый!
— У него, наверное, что-то случилось. Наверное. Должно же быть его поведению логическое объяснение. Сейчас лучше лечь спать, утро вечера мудренее.
Только самовнушение и не думало действовать, а интуиция просто дурным голосом орала, что все очень плохо. Саша встала, пошла в ванную. Ей надо было увидеть, что там у нее на шее, чертово ожерелье холодило кожу как свернувшаяся змея. Зеркало было в гардеробной, огромное, во всю стену, но Саша не любила гардеробную. Эти ряды вешалок с чужой одеждой каждый раз напоминали о ее положении пленницы еще больше, чем решетки на окнах. Второе зеркало, вернее, зеркальная стена была в ванной. Девушка пошла в ванную.
Включила свет, метнулась к зеркалу. Волной поднялось отвращение. На шее была нацеплена дорогущая цацка, чем-то напоминающая те, из шкатулки, только куда дороже даже на вид. Висюлька на ней была квадратным золотым медальончиком, а на нем выгравированы цифры, почему-то две четверки. Сорок четыре. Попыталась расстегнуть и снять, ан не выходит, застежка не поддавалась никак, а стянуть через голову невозможно.
Пришла запоздалая догадка, вызывая истерический смешок. Смешок перерос в хриплые рыдания. Но слез не было. Она просто сползла на пол, забилась в щель за унитазом и сидела там, тихонько покачиваясь.
— Вот-вот. Ваше место, мамзель, у параши. Ну, где же был ваш сервиз на 12 персон /девяносто шесть предметов? А? Которым вы собирались встречать «товарища Саахова», где? Ах, вы его не узнали… Что вы говорите…
Слезы очень хотели потечь, даже до боли, но почему-то застревали где-то по дороге, и только горькое обжигающее дыхание вырывалось из груди. Саша закрыла лицо руками и затихла. Интересно, если не открывать глаза, может быть, это все исчезнет?
— Что ж ты так, как ты могла купиться на его улыбку? А? Скажи мне, скажи… Он же не тянул на нормального компьютерщика, и ты сразу это заметила. Но закрыла на это глаза! Потому что он разговаривал с тобой!? Как она за этот месяц растительного существования могла настолько расслабиться и потерять всякий нюх? Крепко-крепко прижала глаза ладонями. Ей ведь таинственный хозяин замка, эксцентричный (да, он так говорил, эксцентричный!), постепенно стал казаться странным, милым человеком. Одиноким, скорее всего, парализованным калекой, может быть, жертвой ужасной катастрофы… Слепой, немой, обездвиженный… Нет! Никакой не слепой! Зачем слепому камеры в каждой дырке?! Неважно. Он представлялся ей человеком, достойным уважения и сочувствия.
А это всего лишь красивый мужчина… Просто манипулировал ею. Как же… Как же это могло так получиться…
Она знала ответ. Тот запоздалый допрос с пристрастием, который Саша пыталась себе устроить, был пустой тратой времени. Ответ был прост. Он ей с самого первого раза понравился, и дальше нравился все больше и больше. И в постели с ним она оказалась по той же причине, но тут, конечно, свою роль сыграло шампанское. И музыка. И шоколад. Потом пришла еще одна мысль, от которой холодок пополз по внутренностям. Камеры. Боже… Они там… А кто-то на это смотрел…
Саша никогда не могла понять, как это животные в зоопарках в клетках размножаются. На них же постоянно кто-нибудь смотрит. А вот так. Оказывается при определенных обстоятельствах об этом можно и забыть. Она же забыла. Стыд теперь ел ее изнутри. Голову втиснула между коленями, слышала где-то, что так мысли придут в больший порядок. Куда уж больший. С головой теперь все просто отлично. Еще бы не сдохнуть от стыда и не чувствовать ту огромную дыру в груди на месте сердца…
Потом змеей вползла еще пострашнее мысль. Камеры. Их снимали. Это же… это же порно, да?
— Так вы, Александра Савенкова, теперь порнозвезда подпольная?
Вспомнила тех двоих, что приходили, системщиков. С ними ей что, тоже трахаться придется? Для порноиндустрии? Ее согласия же никто спрашивать не будет… Мозг отказывался воспринимать.
Девушка замерзла сидеть на полу, но не было ни сил, ни желания вставать, куда-то идти. Зачем? Ну простудится. Так вылечат. Один же раз уже вылечили. А здесь, за унитазом хорошо, здесь она может спрятаться. Так зачем идти куда-то?
Ей хорошо думается и здесь. Выход. Что делать? Должен же быть выход. Все-таки оставалось неясным, зачем ее сюда притащили. Почти месяц держали, не трогали. Да и этот… не хотелось называть его по имени, безличным он приносил меньше боли, мог же поиметь ее в первый же день. Зачем было тянуть, дело-то нехитрое? Чтобы она привыкла и не сопротивлялась? Да неужели?! Кого волнуют чувства жертвы?!
Зачем?!!!
Выход надо найти. Пусть не сегодня. Надо просто запастись терпением и отрастить толстую кожу. Если ее не прибьют где-нибудь в уголке этого замка, она сможет выбраться на свободу. Только…
Горло сдавило спазмом, колючий ком застрял груди.
— Хорошо, что мамы с папой нет в живых, — она впервые порадовалась этому, — Что с ними было бы…
* * *
Не удержался же Арсений, все-таки глянул не ее камеры. И не нашел девчонку. В спальне ее не было, в других комнатах тоже, и в ванной не было, и в гардеробной. Он мгновенно подобрался, как сжатая пружина.
Где она?! Не могла выскочить за ним? Где? Где?
Метался взглядом по комнатам снова и вдруг заметил ее. Сидит, скорчившись, забилась за унитаз. В первый момент обрадовался, что нашел, но в следующую секунду испугался, вдруг что-то с собой сделала? Вдруг плохо? Увеличил зумм на максимум. Сидит. Просто сидит. Лицо без эмоций. Как-то не по себе стало, но он постарался успокоить себя. Главное, что не истерит, не рыдает. Спокойна — это хорошо.
А только тот живой комок, который так и убрался из его груди, как он его не давил, налился тревогой, понимая, что скрывается за этим спокойствием.
Но пусть все идет по плану. Он владеет ситуацией, как и всегда. Все будет в порядке, рано или поздно. Завтра, а точнее, уже сегодня ее переведут, все расскажут, объяснят новые правила. В конце концов, познакомится с остальными, будет не так одиноко. Кстати, об остальных он начисто забыл за эти два дня. Завтра надо будет исправить упущение.
