Евгеньевна. Буду должен.
— Не юродствуйте, Игнат Данилович! — фыркнула она и заявила, что должна нам на пару порядков больше.
Я дождался первой же паузы в ее монологе и перевел разговор в более комфортную колею:
— Кстати, мы выполнили ваш заказ. Можем завезти во дворец по дороге в клинику Ксении Станиславовны.
— Весь? — недоверчиво спросила Императрица, выслушала односложный ответ, судя по последовавшей за ним паузе, выпала в осадок, и очередной раз продемонстрировала умение думать не только о себе-любимой: — Нет, заезжать во дворец не надо — даже с учетом того, что сегодня воскресенье, вы потеряете впустую как минимум час. Что испортит вам настроение еще больше. Поэтому сделаем так: сразу после вылета из «Нелидово» пришлите мне сообщение, и я приеду на аэродром сама…
И ведь действительно приехала. Причем не с опозданием, а заранее. И, конечно же, зарулила на летное поле. Так что мы, съехав по рампе «Антея», обнаружили на одиннадцати часах знакомый кортеж, подкатили к лимузинам и остановились рядом с тем, возле которого изображал памятник самому себе Николай Борисович Северцев.
Я забрал у Оли пакет с ядрами, выбрался из машины и, поздоровавшись с доверенным телохранителем Воронецкой, подошел к открывающейся двери.
— Государыня ждет… — донеслось из-за правого плеча, и я влез в салон. А там «прочитал» повелительный жест Императрицы, опустился в кресло, на которое она указала, и положил заказ на небольшой столик.
Людмила Евгеньевна мазнула по пакету нечитаемым взглядом и криво усмехнулась:
— Разумом понимаю, что вы принесли мою вторую молодость, но сердце пока не верит. Из-за того, что за плечами — аж двенадцать неудачных попыток приобрести такой комплект.
— Как это так? — искренне удивился я. — По утверждению вашего сына, с которым я разговаривал не далее, как вчера утром, в мае две тысячи пятьсот девятого года точно такой же комплект выставлялся на какой-то аукцион.
— Не на «какой-то», а на подпольный… — уточнила Воронецкая. — А мы узнали о том, что на него выставлялись нужные мне Искры, только через пару недель. Но в тот раз я почти не расстроилась. А тогда, когда нас намеренно обманывали, принося либо нужные Искры, но третьего ранга, либо второго, но не те, либо те, второго, но уже испорченные, признаюсь, выходила из себя. Кстати, в вашей порядочности я не сомневаюсь. Поэтому задам единственный вопрос: тут ведь и Искры, и энергетические узлы, облегчающие приживление, верно?
Я утвердительно кивнул, на всякий случай продемонстрировал женщине содержимое пакета и… пошел на поводу у проснувшегося любопытства:
— Честно говоря, не понимаю логику тех, кто…
— Логика самих добытчиков проста и понятна… — мрачно вздохнула государыня, без труда сообразив, что меня удивило.
— Они жаждут денег, вот и ведутся на слово «аукцион». А главы большинства влиятельнейших родов страны дико боятся обретения моим мужем второй молодости, поэтому через третьи руки распространяют слухи о том, что мы, Воронецкие, либо отбираем такие Искры, либо платим за них сущие копейки. И аргументируют эти наветы историями, описывающими вполне реальные воздаяния тем, кто пытался нас обмануть. Вот лепки до нас и не доходят. А регенерации, бывает, и приносят. Поэтому и мой муж, и наш старший сын их давно приживили…
— А логика обманщиков объясняется местным традиционным тезисом «Искра может и не приживиться!» — подала голос Дайна. Я мысленно согласился и с этим уточнением, а затем задал венценосной собеседнице еще один вопрос:
— То есть, в идеале вашей семье нужны еще две лепки, так?
— Так… — кивнула моя венценосная собеседница, взяла со стола телефон и отправила кому-то заранее написанное сообщение. Потом вернула трубку на место, посмотрела на часы, снова поймала мой взгляд и сменила тему беседы: — Игнат Данилович, я держу руку на пульсе расследования попытки убийства Надежды Олеговны, но пока не могу порадовать ни одной хорошей новостью — увы, наемный убийца по прозвищу Призрак и в этот раз не оставил ни одной зацепки, позволившей бы взять след, выяснить личность заказчика или, хотя бы, пролить свет на мотивы преступления. Тем не менее, не отчаивайтесь: мой супруг поручил это дело следователям по особо важным делам, умеющим находить даже самых осторожных преступников. Далее, по возможности, не уезжайте из Новомосковска до среды — либо завтра, либо послезавтра я вызову вас во дворец. И последнее: я последовала вашему совету обратиться к Ксении Станиславовне и в восторге от результатов. Поэтому вот-вот отблагодарю. На этом пока все. Еще раз спасибо за все, что вы для нас делаете. Можете ехать к Надежде Олеговне…
…Предложение Северцева доехать до площади генерала Энгельгардта я, конечно же, принял, сел на хвост замыкающему «Уралу», плавно разогнался и начал пересказывать девчатам только что закончившийся разговор. А минут через пять, уже руля по трассе, почувствовал вибрацию телефона, услышал два мелодичных сигнала о получении каких-то уведомлений на трубки Оли и Светы, веселый смешок Дайны и изумленное восклицание мелкой:
— Ого — а Людмила Евгеньевна-то, я смотрю, не мелочится!!!
— Ага… — спокойно подтвердила супруга, поймала мой вопросительный взгляд и сообщила, что им на счета упало по восемьдесят миллионов. После чего так же спокойно добавила: — Как я понимаю, триста двадцать пять или что-то около того — за комплект Искр, а все остальное — за совет готовить организм к омоложению по методике Ксении Станиславовны.
— Одиннадцатого сентября прошлого года я продал Докукиным четыре первые Искры в своей «новой жизни» за сорок тысяч… — криво усмехнулся я. — И до сих пор помню зависть в глазах Слуг их рода, присутствовавших при передаче денег.
— А десятого-одиннадцатого октября мне выкатили штраф в три тысячи рублей. В ЧОП-е, в котором я служила до знакомства с Игнатом… — в том же тоне продолжила Оля. — И в тот момент перспектива выплачивать настолько безумную сумму легла на мои плечи неподъемным камнем.
— Осенью прошлого года я была слабеньким Воином, ненавидящим все и вся… — подала голос Света, протиснулась между спинками передних сидений и расплылась в хищной улыбке: — Но те времена остались в далеком прошлом. А в настоящем мы — команда из трех злобных Гридней, способных порвать кого угодно, включая ублюдочного обидчика моей будущей мачехи. Поэтому перестаем хандрить и начинаем готовиться к сеансу психотерапии!
— Да я особо не хандрю… — буркнул я. — Просто сравнил порядок сумм и
