Да, она сегодня какая-то другая – спокойная, собранная, но решительная. Я чувствую ее острее, чем раньше. Незатуманенное сознание легко расщепляет на составляющие ее эмоции.
Чувствую, что она робеет, но намерена пойти до конца.
И я бы до конца… до самого конца – глубоко в нее – и подвигался бы резко!
Но хватит с меня этой белиберды. Теперь ясно, что меня крыло от возбудителя обыкновенного, а у нее могут бурлить чувства. Безответная влюбленность…
Я намерен пресечь ее фантазии, чтобы она не придумывала себе всякого и не ждала от меня всякой романтической чепухи вроде отношений и предложений руки и сердца. Этому не бывать. Точка!
– Андрей Викторович…
– Не перебивай, Кузя.
– Антон Владимирович, прекратите.
– Что?! Какой я тебе Антон Владимирович?
– А какая я вам Кузя?! Я Ульяна…
– Сравнила жопу с пальцем.
– Судя по всему, я палец, а вы… Вы невоспитанная жопа! – выпалила она и отошла подальше.
– А ну-ка иди сюда, конопатенькая! Ты на меня работаешь, в курсе? Я и за меньшее увольнял…
– Хорошо, что вы вспомнили о работе. Я как раз пришла вам кое в чем признаться.
– Давай оставим признания о влюбленности? Я не признаю романтической чуши… Меня интересует только физическое проявление влечения между противоположными полами.
– Постойте! У меня от вас голова заболела! С чего вы решили, что я в вас влюблена?
Оу…
– Не влюблена? – спросил недоверчиво.
Она замолчала и посмотрела мне в глаза, потом внимательно обвела меня изучающим взглядом сверху-вниз и обратно, призадумалась, словно прислушивалась к себе.
– Нет, ничего такого, – заявила она.
– Ну и хорошо! – выдохнул с облегчением.
Но облегчение было какое-то неполное, словно деланное! Неужели я расстроился, что она в меня не влюблена? Да тьфу, мысль дурацкая.
– Не влюблена. Отлично. Так в чем признаться хотела? В использовании служебных полномочий? Отлучалась с рабочего места часто или как? Впрочем, что бы это ни было, я тебе вот что скажу. То, что между нами случилось… Секс… Я ни о чем не жалею. Мне было с тобой приятно, от предложений продолжить такой формат встреч в дальнейшем, я не отказываюсь. Как выяснилось, есть причина у внезапно вспыхнувшего влечения.
Она ахнула и прижала ладони ко рту.
– То есть вы уже знаете? И… Совсем-совсем не сердитесь?
– Не сержусь?! Да блять я в бешенстве, в самой крайней стадии! Меня стравил мой же коллега! Размажу так, что мокрого места не останется! Карьеру уничтожу, репутацию сгною, по миру пущу с голой жопой! – распалился я.
Ульяна побледнела, пошатнулась на месте и рухнула в кресло, сложив руки на коленях. Я загляделся на ее тонкие, узкие пальчики, скользнул ниже взглядом на колени. Прав был Балановский: колени у нее были замечательные, а какие точеные, высокие икры… Ммм, тонкие щиколотки! Загляденье! В этом платье нежно-зеленого цвета конопатенькая смотрелась чудо как хорошо, свежо, напоминала само лето – сочное и яркое, от нее тянуло солнцем и чистотой, какая бывает лишь летним утром.
– Постойте, Андрей Викторович, это была простая случайность!
– Случайность? Как бы не так! Величко мне просто отомстил, ну ничего… Я тоже ему отвечу.
– Величко? – уточнила Ульяна и свела задумчиво бровки к переносице.
– Величко, – кивнул я. – Коллега мой, еще один хирург. Запиши себе, кстати, что он в моем черном списке. Входящие звонки от этого гнидобуса я не принимаю. На его письма отвечай холодным, но достаточно вежливым обращением пройти на три русские буквы. Все понятно?
– А с чего вы решили, что это был Величко?
– У меня есть доказательства. Неопровержимые! Я застукал его на месте. Он меня опоил, он за это и ответит!
– Но как же… Вдруг это другое?
– Нет, Ку… – едва снова не назвал ее Кузей. – Ульяна. Это так. У Величко были все причины отомстить мне за шутку в его сторону. К тому же он получил место ведущего хирурга за счет того, что с этой должности выпнули меня. Зуб даю, он вообще метит на место директора, а оттуда прямиком в министерство!
– Андрей Викторович!
– Ульяна, – просмаковал ее имя. – Директор больницы сказал, ты меня сутки здесь ждала?
– Да.
– Выбрось из головы фантазии о влюбленности! – еще раз сказал строго.
Хотел выглядеть строгим боссом, понимал, что медициной я теперь смогу заниматься не скоро, превращусь в протирателя кожаного кресла, максимум, помогу советом, но руками лезть ни-ни! Запрет есть запрет!
Но глядя на Ульяну, мне хотелось улыбаться, а еще хотелось продолжать смотреть на ее конопатое личико и тонкую шейку, где быстро-быстро билась венка.
Переживала? Волновалась? Думаю, что она в меня влюблена… Жаль ее разочаровывать, но не создан я для семейных отношений: блядство у меня в крови. Все мужчины Платоновы, мягко говоря, любвеобильные!
– Я не влюблена в вас. Ни капельки, слава богу!
Ульяна даже перекрестилась, как будто перед ней плясал чумной бес или черт.
– Но сутки просидела в стенах больницы. Чего ты ждала?
– Ничего. Просто переживала за ваше здоровье. Такое напряжение – колоссальное, а у вас – возраст! – ответила просто. – Я еще уточнить кое-что хотела по работе. Я созвонилась с Витой Сергеевной, чтобы принять дела, войти в курс всего, но она отказалась со мной разговаривать. Ждет отмашки от вас! – добавил Ульяна, поджав губы.
– Я с ней поговорю. Этот вопрос решен.
– Поправляйтесь, Андрей Викторович!
Ульяна быстро забросила сумочку на плечо и вскочила, заспешив на выход. Я залюбовался ее ножками снова, просмаковав мысль о том, как приятно будет с ней предаться сладкому разврату. Неопытная же, а я ее трахаться так научу… За уши от секса не оттянешь!
– Меня скоро выпишут. Увидимся на работе.
– Хорошо, – улыбнулась.
– Увидимся на работе. Главное, ты в меня не влюбляйся, идет? А с сексом у нас проблем не возникнет!
– Не возникнет, конечно! – кивнула согласно. – Нет секса – нет проблем! – заявила Ульяна.
Она снова покраснела, задрожав, словно даже простое слово «секс» ее будоражило, и быстро выскользнула за дверь.
Хлопок двери. Я остался в палате один.
Что значит, «нет секса – нет проблем»?
Да ну нах, послышалось, наверное!
– Кузя!
Глава 11
УльянаЕдва я вышла из больницы, сразу же перезвонила Шатохиной Ленке. Подруга за меня сильно переживала, даже поесть в больницу приносила, когда узнала, что я собираюсь ждать пробуждения Платонова столько, сколько потребуется.
– Привет, Лен! Платонов очнулся! – выдыхаю с громадным облегчением.
Радость тотальная, меня буквально подняло над землей, даже закружило. Не пережила бы я, если бы с Платоновым произошло нечто дурное. Если бы умер… По моей вине! Из-за глупости! Не вынесла бы такого греха на душе. Но он очнулся, а еще сам директор клиники меня заверил, что Платонов встанет на ноги без последствий для организма. Ни кома, ни паралич Платонову не страшны. Я так обрадовалась, благодарила его без конца. Директор клиники, где Платонов работал хирургом, разглядывал меня пристально, с интересом. Да и бог с ним, главное, Платонов жив, здоров и…
И без работы остался!
Разумеется, есть еще и частная клиника. Но почему-то я уловила нотки тоски под бурным матерным возмущением Платонова, когда он говорил, что появится в частной клинике, как директор. Раньше он появлялся нечасто, только когда надо было подписать кипу бумаг или ради внезапной проверки работы коллектива. То есть не больше нескольких дней он бывал в клинике, а что будет сейчас? Станет появляться чаще? Почему-то сердце забилось ускоренно…
– Улечка, поздравляю! – завопила Ленка. – Поздравляю! Вот видишь, как хорошо! А ты переживала, ногти грызла от волнения.
– Ногти я не грызла, но была близка к этому! – выдохнула я. – Платонов встанет на ноги без всяких последствий для организма.
– Вообще прекрасно! Это надо отметить! – сразу заявила Шатохина.
