— Ты простудишься, — услышала я позади мелодичный голос человека. Обернувшись, я растрепала свою аккуратную прическу, от чего выбившиеся локоны упали на глаза. Он стоял здесь, рядом со мной. Высокий, грациозный, сильный и статный мужчина без лица. Я не видела его лица… Но моё тело само отреагировало на присутствие мужчины. Мои легкие стали чаще обжигаться морозным воздухом, а сердце забилось так быстро, что щеки приобрели розовый оттенок, согревающий меня. На его лице виднелась темная дымка, после чего все вокруг медленно стало мутнеть.
— Я ведь говорил, — последнее, что услышала я и все вокруг меня почернело. Осталась лишь тьма.
Когда я открыла глаза, было поздно. Я поняла это по открытому окну в своей «клетке». Мрак подчеркивал блеск звезд, а луна освещала мир слабым серебряным светом. Цикады играли свои симфонии, а легкий шум листвы создавал бурление. Я не дернулась с того момента, как открыла глаза, лишь слегка сжала белое одеяло. Моя голова была повернута к окну, поэтому то, как неизвестный прочистил горло, с другой стороны, заставило меня вздрогнуть.
— Я напугал тебя? — спросил Харрис, сидящий в кресле, словно нагнетающая тень. Напугал ли он меня? Я весь день провела в старой мастерской на сырой земле, вспоминая самые страшные воспоминания из детства. А он спрашивает о такой глупости?
— Я чуть не умерла, — ответила, морально я чуть не сломалась. Если в детстве меня быстро нашел старшеклассник, то сегодня мне не помог никто. Никто не был моим светом.
— Не преувеличивай, Тереза. Я лишь преподал тебе урок. Ты явно забываешь в каком положении и где находишься. Я не твой кузен, который любезно предоставил тебе комнату для временного проживания. Я твоя участь, я похитил тебя, — напомнил его серьезный голос, и я вздохнула. Все вернулось на свои места. Я заложница, он грабитель.
— Вот как Вы будете поступать? Запирать меня? Сковывать? А может мне следует вести себя, как заложница? — спросила я, откинув одеяло. Он нахмурился, не понимая смысла моего вопроса.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Харрис, уточняя содержание вопроса. Я села на кровать, мимолетно осмотрев на себе белую ночную рубашку на лямках. Коснувшись голыми ногами холодного пола, я встала, направляясь в сторону сидящего в кресле Харриса. Он сидя излучает власть, его мощные руки лежат на подлокотниках кресла, выражая готовность. Его мимика строгая, взгляд из-под темных ресниц устремлен на меня. Я встала перед ним почти полуголая, меня прикрывала лишь легкая ткань рубашки. А он был одет в стильный черный костюм, но без пиджака, лишь белая рубашка, закатанная в рукавах.
— Вести себя, как прикажет похититель. Делать все, что мне прикажут. Выполнять любую прихоть, следовать только Вашему плану. Не так ли ведут себя заложницы, мистер Райт? — уточнила я. Что я делаю? Я обижена, я зла, я ненавижу этого мужчину. Я хочу заставить его так же бояться, так же испытывать сильных страх. Заточить его наедине со своим страхом и испытывать психику, как это случилось со мной.
— Из всех твоих слов действительной оказалась последняя строчка, — строго ответил мне мистер Райт. Я хмыкнула, подойдя ближе к нему и одним движением оказалась на нём. Я села на него, черт возьми. Мои ладошки тут же вспотели от стыда, который я вытворяла. Я готова была заплакать от неприязни. Он был непоколебим, ни одна мускула на его красивом лице не двинулась.
— Так чего же ждать? Давайте выполнять Ваш план прямо сейчас. Иначе зачем ещё я нахожусь здесь? Мой отец крупный владелец компании в Дублине, заинтересовавшись его деньгами, Вы решили украсть его документы, а потом и единственного наследника, но у меня есть младшая сестра. Так значит я здесь для плотских утех? Вы решили поиздеваться надо мной и выкинуть, словно использованную шкурку? Зачем? Чтобы встать против моего отца? — вкрадчиво спросила я, выглядев, как испуганный зверек, который лает на льва. Я дрожащими руками коснулась его пуговиц на рубашке и стала расстегивать их. Одна за одной, но от каждой пуговицы мое дыхания сбивалось сильнее. Я дышала часто и волнующе, а он сидел, будто ничего и не происходит. Почему он молчит? Почему не говорит ничего?
Когда я дошла до середины, я осмелилась поднять свои глаза на него. Сердце с трепетом задрожало, когда я увидела пронзительный взгляд на себе. Мое дыхание было сбивчивым и каждый вдох давался с трудом, а ладони вспотели, я буквально почувствовала, как горят мои уши. Я сидела на горячем теле мужчины, прикрытая одной ночной рубашкой. Расстегивала пуговицы на его сильном и смуглом теле, открывая вид на грудь. А он с таким немым интересом рассматривал моё напряженное лицо. Его руки покоились на подлокотниках, а дыхание было еле заметным, спокойным. Зачем я это делаю? Спрашивала я себя. «Все ради плана, Тереза».
— Почему ты остановилась? Продолжай свой план по плотским утехам, Тереза. Иногда мне кажется, что ты по развитию 13-ти летняя девочка, а не девушка, способная в будущем управлять целой компанией, — заговорил он и я сглотнула. Я по своей глупости и злости начала этот план, так почему я остановилась? Я не маленькая, чтобы бояться полового акта с мужчинами, я в том возрасте, когда это как раз-таки должно было случится. Но мне было это абсолютно не интересно, конечно, меня привлекали парни из университета, но не так, чтобы отдаться им. А сейчас я сижу перед мужчиной, и сама снимаю с него одежду. Это вовсе не то, чего я добивалась! Я зажмурилась, продолжая расстегивать его рубашку. А если он и правда захочет меня? Нет. Если он так относится ко мне, я явно нахожусь здесь из-за другой причины. Так почему он молчит? Почему говорит мне продолжать?
Я ахнула, когда горячие руки упали на мою талию. Внутри будто забурлил вулкан, отдающий в пояснице. Он прижал меня к своей голой смуглой груди, вжимаясь руками в мою талию. Я сквозь тонкую ткань терлась об его тело. Соски встали дыбом от создающегося трения, заставляя меня закусить губу.
— Мистер Райт! — вскрикнула испуганно я. Он выгнул бровь в вопросе, красивое лицо преобразилось совсем рядом с моей кожей. Руки властно сжимали меня, оставляя ожоги. Он поддался вперед, создавая усиленное трение, от которого я готова была застонать. Горячим дыханием Харрис опалил мою щеку, и я зажмурилась.
— Что не так, Тереза?
