моего плеча, взлетел по стволу яблони на свой сук, поджал лапы под себя и зазеленел глазами, превратив их в чёрные полоски.
Причина, по которой мы решили, как следует надышаться, был неожиданный звонок. Какой-то женский с ядовитым оттенком голо спросил меня: «Вам урна нужна?»
Пришлось спросить:
– А вы сами, какого числа собираетесь отдать Богу душу? Мне бы хотелось это знать, чтобы одеться потеплее и не простудиться на ваших похоронах?»
– Что вы чушь несёте? Я имею ввиду избирательную урну. 18 марта выборы.
Мы с Газдрубалом долго смеялись над чиновьем рвением. Но смех прервался, когда мы увидели нечто «небываемое».
Мимо нас торжественно семеня, сбиваясь с ноги, шли Пётр и Павел!
Опрятные, в стельку трезвые, призёмные они спешили…. Но куда? Неужели у этих разбойников совесть Господь пробудил? Расскаивание подступает к горлу? Газдрубал потерял даже дар речи.
– Пиастры, пиастры! – это было всё, что он мог вспомнить.
– Желаю вам здравствовать, господа хорошие! Куда путь держим? – поздоровался я учтиво. Мне же ответили стандартной вежливостью: «И тебе не кашлять».
Но события развивались, фигурально выражаясь, быстро стремительно. Не успели апостолы скрыться за углом, как откуда ни возьмись возникло чудище о двух ушах нараспашку. Агрипина поспешала за своими армагедонцами. Опрятная, платок на голове, ГД солдатские начищены, смиренная. Озорство и расхристанность растворились в новой действительности.
– Господь с нами. Камо грядеши? – вопросил с учуивавшей интонацией в голосе.
– Не подавился ещё ты своим языком, старый хрыч? – последовал дивный голос, прожурчал, как звук отдалённой свирели.
– Агрипина, рупор божий, грешить, греши, да меру знай. Почто обижаешь старика?
Но Агрипина, закусив удила, исчезла за домом вслед за армагедонцами.
«Время грешить – время отмаливать грехи», подумал Бенедикт и я с ним согласился. К этому времени Газдрубал увеличился в объеме, и мы пошли домой греться. Нам было непонятно: зачем три товарища пошли в противоположную сторону от храма Первоначальной троицы, но Газдрубалу пришло на ум следующее обстоятельство. Если от церкви, то это к концу света.
Однако, постойте. Перед концом света надо же отчитаться, привести в порядок и систематизировать грехи. Обычно назначается в помощь ангел протекторатор на каждого грешника, в обязанности которого и входит этот учёт и систематизация. Он должен разобраться во всех грехах и представить Страшному суду переплетённый и скреплённый печатью фолиант.
Надо признаться, работа очень тяжелая. Нужно не только подсчитать, но и выявить скрываемые и конечно происхождение грешника. Известно, что учёный Дарвин вывел породу людей из обезьян, ЧМО, то есть человеко-модифицированная обезьяна. Назовём эту ветвь условно «бандерлогами».
Очень может быть, что дела бандерлогов рассматриваться вообще не будут. Ихние душу прямиком через жёлоб в отстойник в десятый круг ада.
Ангел протекторатор должен по-своему Греховнику начислять некоторое количество с учётом тяжести греха. Вот тут возникают недоразумения и споры. Простой грех идёт штука за штуку, а за иной могут добавить по усмотрению ангела протекторатора. Судите сами. Сколько бы вы накинули, к примеру, вот за такой грех.
Однажды наши армагидонцы, спасаясь от полиции, забежали в храм Первоначальной Троицы. Ну перекрестились кое-как, крест-накрест и затесались в толпу прихожан. Шла служба. Священнику помогали присутствующие, вымаливая у Бога кто-что.
Храм потихоньку восстанавливали. Кругом духота, иконы. Тут Пётр среди них увидел одну, которую они утащили и продали за три бутылки водки прохожему. Он толкнул пашу локтем и произносит: – Паша, смотри ё…! – и показал при этом рукой на икону Божьей матери, эта же та самая.
Их быстро вытолкали из Храма. Ангел протекторатор аж всплеснул крыльями, когда прослышал об этом грехе.
Ну вот, читающий, сколько бы сами накинули за это озорство?
Но вернёмся к нашим мутонам. Оставив своих друзей дома отогреваться, я снова вышел надышаться перед Армагеддоном.
Гляжу, поднимается медленно со скамейки достоверный источник, пользующийся полным доверием. Имя этого источника по понятным причинам не могу назвать. Боюсь, что на меня обидится Настасья Филипповна.
Источник сообщил, что произошло с пилигримами. Удалившись на большое расстояние от Храма Первоначальной Троицы, они приблизились к вратам сбербанка. Войдя вовнутрь, они увидели препятствие. Это был аппарат, схожий чем-то с лампой Алладина. Потрёшь его, и из него выскакивает на Джин, а билетик с номером очереди. Какая-то девица помогла им справиться с этой трудностью. Сначала она спросила, с чем пришли, а потом хотела посмотреть на … лотерейный билет и даже протянула руку, чтобы удостовериться. Но не тут-то было, Паша пресёк попытку завладеть дензнаком. В это время объявили их очередь и номер кабины. Девица им напомнила, что обязательно нужен паспорт. Их чуть было не хватил апокалипсический удар. Ни у одного его не было. Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан.
В этот момент в банк вошла Агрипина. Она взяла у Петра билет и скрылась за стеклянной дверью кабины номер один, неся в руках паспорт.
Наступила томительная тишина. Апостолы напряглись, пытаясь услышать хоть что-нибудь… Увы, деньги любят тишину, а Сбербанк умел хранить тайны.
Агрипина вышла через несколько минут с деньгами и быстро вышла вон. Через несколько секунд за ней бросились вдогонку армагидонцы. Они выскочили на площадку перед банком быстрее ракеты Тормат и … Во дворе не было никого. Несколько пируэтов и забегов вокруг машин ситуацию не прояснили. Агрипина провалилась сквозь землю. Улететь она не могла, её метла находилась на штрафстоянке. Она там работала.
Мат армагидонцы услыхали даже Небеса, дошёл он и до ГД, и до ГД (Госдепартамента и до Госдумы). Но как-то некстати он заглушил мотор патрульной машины. Из машины вышел, сдерживая вежливость, национальный гвардеец. Подошёл к армагедонцами и потребовал предъявить документы…Вот когда наступил настоящий апокалипсис!
Гвардеец многозначительно смотрел на широкие штанины в надежде, что ему покажут серпастый и молоткастый, но он также понимал, что эти памятники он должен будет посадить в машину для выявления личностей.
Но в этот критический отрезок жизни ситуация изменилась. Из банка вышла Агрипина. Пока гвардеец растекался мыслью по дереву, не зная, как отделаться, от нарушителей, Агрипина протянула ему паспорт с кучей необъяснимых объяснений.
Гвардеец решил оштрафовать её и скрыться. На протесты и возжжения он лаконично ответил. «Дура, – сказал он, – лекс есть лекс!» и добавил:
– Если сейчас заплатишь, то заплатишь половину.
Гвардеец сел в машину и скрылся.
Практичная Агрипина вошла снова в банк без страха и упрёка, заплатила и быстро вышла.
Я спросил у источника: «Почему на этот раз Змей Горыныч не проглотил её, с последующим изрыганием?»
Ответ источника был таков:
– на выходе из банка две двери налево. Первая в помещение с автоматами,
