– Вот так! Але-оп! – Бельрун поднял обе руки вверх и поклонился немногочисленной публике, теряя к неподвижному противнику всяческий интерес.
«Шоссон, – отметил я про себя. – Интересно, откуда эта школа ведома простому циркачу?»
В придорожных кустах послышался сильный треск, с каждой секундой удаляющийся все дальше. Бельрун моментально насторожился:
– Люка! – крикнул он. – Посмотри, что там происходит!
Клоун, уже расставшийся со своим нелепым носом и рыжей шевелюрой, как и следовало ожидать, оказавшейся париком, соскочил с воза и словкостью заправского акробата взобрался, а точнее взлетел на ближайшее дерево.
– По-моему, мы вспугнули разбойничью засаду, – прокричал он. – Хорошо улепетывают.
– Да? – на лице Бельруна появилось забавное выражение. – Вот видишь, бесплатные выступления тоже приносят пользу! Люка Руж начал спускаться с дерева.
– Однако, в путь! К полудню мы должны быть у реки, иначе паром уйдет без нас, а следующий – только вечером.
Все заняли свои места на повозках, и наш кортеж двинулся в дорогу. Часа три мы занимали друг друга всевозможными байками из кочевой жизни, когда наконец Бельрун предложил остановиться и перекусить:
– До Шаронты-то еще полчаса езды, так что мы наверняка успеваем, – добавил он.
Эжени и Люка принялись хлопотать над походными припасами, отправив Жано за дровами.
– Да! – Винсент оценивающе посмотрел на меня. – Господин рыцарь, вам лучше бы ненадежнее припрятать ваше боевое снаряжение, а особенно – оружие.
Он был абсолютно прав. Меч и кольчуга – не самые обычные вещи в реквизите бродячего цирка. А уж тем более – такой меч…
– Куда же я их спрячу? – обеспокоенно спросил я, оглядывая наш караван.
– Ну, об этом можно не беспокоиться, – хитро подмигнул мне хозяин труппы. – Мне тут приходится время от времени переводить кое-какие грузы из Франции в империю так, чтобы это не бросалось в глаза сборщикам пограничной пошлины.
– Контрабанда? – понимающе кивнул я.
– Мне многим приходилось заниматься последние двадцать лет. – Бельрун пожал плечами. – Но это к делу не относится. Пойдемте.
Он подошел к повозке, на которой громоздились две внушительных размеров клетки. В одной из них, мельтеша пятнистой шкурой, нервно расхаживал леопард. Завидев нас, зверь прижал усатую морду к толстым прутьям и заурчал.
– Сейчас, глупая. Сейчас тебя накормят, – пообещал ей Винсент.
– Люка! Не забудьте накормить зверей! Бросьте этой обжоре конины.
Существо, сидевшее в следующей клетке, почуяв наше приближение, поднялось с пола, и я с удивлением понял, что вижу перед собой одного из представителей вымирающего племени гоблинов. Этот, правда, казался постарше, чем Гул, да и принадлежал, видимо, к другому роду. Он был более коренастый, и шерсть, покрывающая густым слоем его тело, была седой, а не бурой, как у Гула. Гоблин недовольно покосился на нас и выдал серию уже знакомых мне скрежещуще-рычащих звуков.
– У-у! Что, пришли? Уставились, идиоты! Мартышку себе нашли… А это еще что за недоумок? – Гоблин неодобрительно глянул на меня.
– Таскаются тут разные… Жрать бы лучше принесли! – не особенно удивившись, «услышал» я речь страшилища.
– Иди, Краки, погуляй! – Бельрун открыл клетку, делая гоблину приглашающие движения руками. – Вылазь, вылазь.
– Краки! Сам ты «Краки»! Тагур я, сколько раз повторять! – бурчал возмущенный тем, что его потревожили, нелюдь. – Тагур, сын Хола! А, что им говорить, тупые они тут все!
Хозяин потрепал его по загривку.
– Ты его не бойся, – успокоил он меня. – Он не злой, видимость одна. Только глупый. Тварь бессловесная, что возьмешы-Иди, Краки.
– Сам-то ты больно умен! – немедленно отреагировал гоблин.
– Его зовут Тагур, сын Хола… – глядя ему вслед, сообщил я Бельруну.
– Вот как? – Месье Шадри окинул меня удивленным взглядом. – Ты понимаешь, о чем эта тварюга лопочет?
Так, немножко, – поскромничал я.
– Это хорошо! С этим мы обязательно придумаем какой-нибудь трюк. Он засунул руки в глубь опустевшей клетки и, нащупав что – то, ведомое ему лишь одному, с некоторой натугой потянул на себя. Покрытая соломой и обрывком какой-то шкуры лежанка страшилища медленно поднялась, открывая вместительный тайник. Катгабайл, обернутый для сохранности в плащ, доспех, щит, рыцарская цепь и золотые шпоры – все перекочевало в чрево потайного ящика.
– Вот, кажется, и все, – произнес я.
– Угу. – Бельрун скептически оглядел меня. – А кинжал?
Я обнажил висевший на поясе клинок, ловя полированной сталью солнечный луч.
– Может, оставить? – с сомнением возразил я. – Мало ли что в дороге может случиться?
– Это правильно! Это верно! – усмехнулся циркач. – Во Франции у всех добрых горожан на поясе висят клинки работы мастера Эльсано. У них, знаете ли, так принято. – Он щелкнул ногтем по костыльному кресту в двойном круге, инкрустированному на пяте клинка.
– Ты знаешь эту марку? – мое удивление было искренне и неподдельно. Подобное оружие в Европе можно было встретить крайне редко. Цена любого из таких клинков колебалась от стоимости хорошей фермы до цены небольшого замка.
– Да, – небрежно откликнулся Винсент. – Когда я был знаменщиком у барона Этьена де Фьербуа, мне довелось побывать в Толедо в новой мастерской великого оружейника. Кладите кинжал, господин рыцарь, здесь его никто не тронет. Я подберу вам оружие попроще. Вот так-то будет лучше. Хотя стойте! – Бель-рун хлопнул себя по лбу. – Эй, Сэнди, приятель! Волоки сюда свое добро.
Шаконтон вопросительно взглянул на меня и, плучив подтверждение приказа, сбегал к повозке и быстро вернулся с небольшим тороком. Хозяин шапито стал принимать у него скарб и складывать в тот же тайник.
– А это еще что? – слегка удивился Бельрун, держа в руках изящную резную шкатулочку, наличие которой мало вязалось с характером и профессией Сэнди.
– Пергаменты… – мой оруженосец слегка смутился.
– Пергаменты? О, мсье грамотей! – Винсент склонился в шутливом поклоне.
– Откуда у тебя это? – беря в руки шкатулку, спросил я Александера.
– Да это Гарсьо на острове тогда нашел, у Аббата, – объяснил он.
– Стишки разные он себе забрал, а это у меня осталось. Он меня еще обещал буквам научить, да не успел.
– Ну-ка, ну-ка, – полюбопытствовал я, вытаскивая первый свиток. – …Сего дня, 12 июля 1154 года, продано сукна Сен – Маргетской обители на пошиву сутан две тысячи локтей по 3 гро за локоть… Гм, памятный сувенир, – прокомментировал я. – А это что? Расписки… счета… О, вексель! Можно будет получить. Кто тут у нас? Камилл де Фьербуа! – я сунул пергамент под нос Бельруну. – Знавал такого?
Тот страдальчески наморщил лоб:
– По-моему, это дедушка моего бывшего сеньора…
– Ха! Вполне может быть: датировано 1138 годом. На, получишь при случае. – Я отдал вексель Бельруну. – А это уже интересно… – я вытащил следующий свиток, на котором были начертаны какие-то странные значки: квадратики, черточки с точками, лесенки и прочая чепуха. – Так. Что здесь зашифровано, я пока не знаю, а вот печать эту мне уже встречать приходилось. Винсент сунулся посмотреть на печать и озадаченно поскреб затылок:
– Не знаю такой. Что это за чудовище? – спросил он, указывая на изображение, оттиснутое на воске. Существо и впрямь было странным и вызывало сомнения в здравом уме художника: человеческое тело, заканчивающееся ногами в виде змей, венчала голова с человеческим лицом и петушиным гребнем.
– Это абраксас! Эмблема одного моего старого знакомого. Надо будет, кстати, при случае к нему завернуть…
Замаскировав тайник, Бельрун свистнул, подзывая гоблина, который не замедлил вернуться, бурча на ходу:
– Ну вот, идиоты, свистят… Как будто сам не приду! Всю охоту испортили…
– Залазь, Краки. Погулял, и хватит. – Бельрун закрыл клетку.
Мы быстренько перекусили и двинулись в путь. Через полчаса наш цирк рядом с другими повозками стоял в толпе на берегу, ожидающей парома через Ша-ронту;
Четверо угрюмого вида мужиков устало сбросили на берег деревянные сходни, и возы один за другим стали тяжело въезжать на паром. Пересчитав наши повозки и получив плату за перевоз, паромщики тяжело налегли на длинные шесты, и; оттолкнувшись от берега, мы медленно заскользили по зеленовато-голубым водам Шаронты.
– Сегодня до Лиможа не доедем, – задумчиво произнес Бельрун, глядя на дюжих паромщиков, с натугой вращающих ворот. – Я тут по дороге знаю одно славное местечко, там можно будет остановиться. Думаю, представления сегодня не предвидится. Кстати, господин рыцарь, ты придумал уже себе новый титул?
– Ох, как-то ничего в голову не лезет, – вздохнул я, утирая тыльной стороной руки пот со лба.
– Ну, это дело поправимое, – продолжая созерцать речной пейзаж, оптимистично заявил Винсент Шадри. Ролло, слушавший наш разговор, поспешил внести дельное предложение.
