Читаем без скачивания Наказание свадьбой - Луи Бриньон

Закончив, мужчина слегка повернулся, собираясь встретиться с Луи лицом к лицу, и тут… де Валиньи заметил здоровенный синяк у него под глазом. Сразу же пришло понимание, почему одежда его друга в таком состоянии. По-видимому, ему пришлось основательно повоевать в этой богом забытой харчевне.

Луп наконец спустился с лестницы и предстал перед говорившим. Вслед за ним спустилась дородная женщина в потрёпанном платье и с румяными щеками. Это была самая настоящая толстуха. И ей было не меньше пятидесяти лет. Вид у неё был, мягко говоря, отвратительный. Чего стоили только покрасневшие глаза, которые излучали неприкрытую похоть…

Де Валиньи брезгливо поморщился. Боже, до чего дошёл Луи. После самых изысканных парижских красавиц… такое…

Тем временем Луи, на которого, несомненно, подействовали слова, сказанные громилой, как про себя назвал его де Валиньи, приняв печальный вид и придавая голосу нотки глубокой грусти, заговорил — де Валиньи оставалось только поражаться, насколько изменчивым был в этот вечер его друг:

— Ты не позволил мне погибнуть с честью, но тем не менее я не держу обиды. И вовсе не ты тому причина. Сегодня самый отвратительный день в моей жизни. Самый худший день в моей жизни. Если б я знал… если б я только знал, какое несчастье меня ждёт, клянусь вам… я… — Луи на мгновение прервал свою речь и оглянулся вокруг себя. Увидев женщину, которая сопровождала его, он поманил её рукой и, как только она подошла, обнял её за талию. Если, конечно, то, что держала рука Луп, можно было так назвать. Женщина с глубоко счастливым видом прижалась к нему.

— Я бы женился на этом обаятельном, прекрасном создании, — Луи продолжал прерванную речь, не замечая, что все вокруг поморщились, а де Валиньи едва не вывернуло после этих слов.

— И это, несомненно, явилось бы гораздо меньшим злом для меня… чем… то отвратительное создание, которое уготовили мне жестокая судьба и злая воля, — Луи отпустил женщину и замахал руками вокруг себя, словно отгоняя чью-то тень, ну да ладно… к чёрту графа де Сансера… он уже мертвец, и нам надлежит как добрым католикам с честью похоронить этого несчастного. Хозяин! — неожиданно закричал во всё горло Луи.

Через мгновение к нему подбежал высокий худощавый мужчина с запачканным фартучком. Он низко поклонился и не выпрямлялся.

— Антуан, дай денег этому в высшей степени почтенному человеку!

Де Валиньи ожидал чего-то такого, поэтому молча достал кошелёк и начал отсчитывать монеты. Луп молча подошёл к нему и так же молча забрал у него кошелёк из рук.

— Да там целое состояние, — возмутился было де Ва-линьи, но был остановлен глубоко печальным голосом Луи:

— Антуан, возможно ли, что я в тебе ошибался? Ты говоришь о деньгах, когда справляют заупокойную мессу по твоему лучшему другу?

Де Валпньп только и мог что развести руками в ответ на эти слова. А что ему ещё оставалось сделать? Луи вручил эти деньги хозяину харчевни со словами:

— Держи, мой добрый друг. Держи и позаботься о том, чтобы каждый в этой харчевне был накормлен до отвала. Дай всем самого лучшего вина. Пусть пьют за здоровье… за упокой, — поправился Луи, — несчастного, разбитого, уничтоженного горем… графа де Сансе-ра. Пейте, друзья мои. Пейте и говорите прекрасные слова в адрес этого всеми любимого, уважаемого при жизни человека. Говорите добрые слова в его адрес, а я послушаю и оценю их. Я, быть может, смогу понять… каким был этот несчастный граф.

Едва Луи закончил, как возле него началось настоящее ликование. Все посетители одновременно выражали своё восхищение и свою благодарность щедрому другу. Хозяин, не в силах скрывать радостного блеска в глазах, быстро сунул кошелёк в карман. Почти сразу же после этого раздался его громкий голос. По харчевне забегали несколько служанок. Все столы начали наполняться яствами и отменным вином. Луи, не долго думая, рукавом рубашки стряхнул содержимое одного из столов. Затем взобрался на стол и, приняв глубоко печальный вид, застыл.

Де Валиньи эта непонятная комедия начинала понемногу раздражать. Он подошёл к столу, на котором стоял Луи.

— Может, ты прекратишь этот идиотский спектакль и отправишься во дворец? И что, чёрт побери, вообще происходит?

— Тсс, — Луи приложил палец к губам, призывая де Валиньи к молчанию, — эти достойные люди собираются выпить в честь твоего усопшего друга, а ты мешаешь. Помолчи, Антуан, если, конечно, не хочешь сказать добрые слова в адрес покойного друга.

— Почему же не хочу?

Де Валпньп подошёл к одному из столов, взял чей-то наполненный вином кубок и поднял его вверх, окидывая при этом взглядом всю харчевню.

— За покойного графа де Сансера! За этого чёрствого, бездушного, самонадеянного, самовлюблённого эгоиста, который в своей жизни ничего и никого не любил, кроме самого себя. За человека, который считался моим другом, но на самом деле и понятия не имел, что это такое. За человека, который оскорбил церковь! За человека, который оскорбил герцога Бурбонского, прилюдно выказав ему неуважение. За человека, который наставил рога доброй половине мужей Парижа и после совершенного имел наглость утверждать, что ему невыразимо скучно. Для общего веселья ему, наверное, следовало прикончить мужей этих женщин. Да только беда в том, что покойного графа не прельщали вдовы. Следовательно, эта затея не могла принести ему утешения. Ввиду всего этого он и оказался в этом… месте. И умер, как нераскаявшийся грешник! За упокой души графа де Сансера!

Де Валпньп опорожнил кубок и как ни в чём не бывало поставил уже пустой обратно на стол. После его слов воцарилось полнейшее молчание. Слышны были глубокие вздохи посетителей. Все они избегали смотреть на де Валиньи, равно как и на Луи, который с явной угрозой смотрел на своего друга. Де Валиньи с невинным видом обернулся к нему лицом:

— Ты не доживёшь до утра, Антуан. Я тебя убью! — со всей серьёзностью пообещал ему Луи.

— И это вместо благодарности?

— Благодарности? — Луи чуть язык не проглотил от возмущения, — ты меня поносишь, как не поносят и самого заклятого врага, а в ответ ждёшь слова признательности?

— Ты ведь сам просил, — напомнил ему де Валиньи.

— Я? — возмущённо начал было Луи, но внезапно осёкся. Его лицо осветилось радостью. Он сошёл со стола, подошёл к де Валиньи и, когда тот ожидал самого худшего, неожиданно обнял его. При этом Луи зашептал ему на ухо:

— Мой друг! Мой истинный друг! Только так я смогу избавиться от своей несчастной судьбы. Ты прав.

Луи отстранился от растерянного де Валиньи и, прежде чем залезть обратно на стол, нравоучительно заметил: