не застёгивалась. А затем провёл в общагу. Она располагалась внутри здания и занимала несколько подземных этажей, выдолбленных прямо в скале. А женская половина находилась на верхних этажах прямо над мужской.
Наконец, я остался один. Комната оказалась небольшой, но с высоким потолком, хоть головой задевать не буду. Из стены торчали несколько газовых светильников, кровать тоже была выдолблена просто из горной породы, но сверху лежала перина, из мебели — стол, стул и шкаф для одежды. В стене слева маленькая дверь, за ней душ с туалетом. Я бухнулся на кровать и забылся сном. Уж больно суматошными выдались последние дни, а регенерация отняла последние силы.
Утром я проснулся от стука в дверь. Мне принесли школьную форму. Шустро они работают! Я умылся и тут же стал её мерять. Что сказать, местное ателье работает по высшему разряду! Ткань на ощупь приятная и прочная, я проверил. Форма состояла из брюк, белой рубашки и обтягивающего свитера. Прилагалось ещё что-то вроде накидки или пончо, которые были обработаны пропиткой от дождя, кольцо с печаткой в виде герба школы и удобные ботинки.
Обувь я примерил и сделал вывод, что они одинаково послужат в любую погоду, кроме совсем уж морозной зимы. Кстати о гербе школы. Это был вертикальный щит, заострённый к низу, с несколькими горными вершинами, будто припорошенными снегом, и с яркой звездой наверху. Если с горами понятно, то звезда символизировала свет Императора над всей Империей. Такой же герб повторялся на рубашке и на свитере слева, примерно там, где находилось сердце.
Я оделся в форму и посмотрелся в большое зеркало на внутренней дверце шкафа. Внутри уже висела меховая жилетка, подаренная княжной Онежской. Правда, пришлось отойти на несколько шагов назад, потому что полностью в отражение я не влезал.
Что сказать, образцовый ученик школы для дефектных отпрысков. Хотя, уверен, само руководство Академии иначе смотрит на этот вопрос. На голове торчали вихры тёмных коротко стриженных волос, которые никак не желали укладыватся в прическу. Поверьте, пытался много раз, но увы. Из-под густых бровей смотрели угрюмые серые глаза, посередине крупный нос, внизу волевой подбородок, большие губы, из-под нижней слегка выпирают резцы. И, конечно, бычья шея. С обычной я бы не смог стены башкой проламывать.
Кстати, лоб у меня был высокий, что, вроде как, говорило о хорошем уровне интеллекта. Не знаю. Я с этим утверждением не согласен. Что касается фигуры, она у меня являлась уменьшенной копией фигуры огра. Мощные плечи, широкая грудь, талия и мускулистые ноги, в брюках похожие на два столба. Симпатяга, как сказала бы гоблинша Агнес.
В дверь снова постучали. По коридору прошёл студент-старшекурсник, который позвал всех новеньких на завтрак. После него ожидался какой-то вводный урок, так что пропуск был крайне нежелателен.. Как будто я мог пропустить приём пищи?
По дороге в столовую я слегка отстал от других новеньких и заплутал. По крайней мере выбрался с подземных этажей, но оказался в незнакомой галерее с большими окнами. Вокруг никого. Зато услышал какой-то шум в боковом коридоре. Отлично! Хоть дорогу спрошу, а то в этом огромном здании, похоже, можно блуждать всю жизнь. А без еды она существенно сократится.За углом стайка из трёх холёных эльфов окружила какого-то пацана. Все трое будто из одного яйца были зачаты — длинные пепельные волосы, высокие скулы, желтоватая кожа и самые высокомерные выражения лица. Судя по разговору, дело пахнет жареным.
— Меня от одного твоего вида воротит, человек, — говорил самый высокий, взяв пацана за грудки, при этом немного оторвав его от земли. Тот, кстати, ростом особо не уступал, но на вид был очень субтильным. И заячий страх в глазах окончательно делал его ботаником. — Ещё хоть один взгляд в сторону моей кузины, и тебе конец.
— Я просто прошёл мимо! — сучил конечностями бедолага.
Не люблю нечестные драки, а тут трое на одного.
— Эй, эльфийские друзья-товарищи, — подошёл я. — Не подскажете, где столовая?
Эльф смерил меня уничтожающим взглядом, но удостоил ответом. Видимо, всё-таки инстинкт самосохранения у него работал.
— Дальше по коридору направо, увидишь лестницу и поднимешься на три этажа. Затем следуй указателям. Если не тупой, то справишься. Новенький?
— Ага.
— Ну и вали отсюда.
— Не-а.
— Ч-чего? — он уставился на меня почти чёрными глазами. — Ты глухой? Я же сказал тебе куда идти.
— Да больно сложно. Пошли, проводишь.
— Я не нанимался в провожатые всяким недоумкам.
— Да? Ну ладно, — я пожал плечами. Уж сам я в драку лезть не собирался. — А ты? — я обратился к парню. У него, кстати, были соломенные волосы и правильные черты лица. В целом даже красивые. — Ты меня проводишь?
— С-с-с-с… — заело пацана.
Что ж, надо ему помочь.
— С радостью?
— Да!
— Тогда пошли. В ту сторону, да? — я пошёл вперёд, растолкав эльфийских прихлебателей и приобняв за плечи ботаника.
— Эй! Я с ним ещё не закончил!
Главный эльф толкнул меня в спину, вынуждая рассказать ему, что я не люблю, когда меня толкают. Обернулся и увидел, что у того от натуги вспухла вена на лбу. А сбоку от меня металлическая урна медленно поднималась в воздух.
— Я, принц Альдерон, разделаюсь с тобой, вонючее животное!
Его прихлебатели противно засмеялись.
Скукота.
Я схватил парящую урну и надел её на голову принцу. А потом добавил пару раз кулаком, чтобы она села получше. Эльф глухо замычал внутри консервной банки, потом закашлялся и упал. Видимо, мусор не в то горло пошёл. Он безуспешно пытался её снять, и я решил ему подсобить и как следует схватился за края. Но чуток переборщил и смял ведро так, что оно стало походить на перевёрнутую вазу. Что ж, не буду лгать, что я случайно. Теперь Альдешмон её не скоро снимет, а если ему это удастся, то только с помощью пилы по металлу.
— А вы тоже принцы? — спросил я оставшихся дружков.
Те, глядя на потуги своего господина, отрицательно замотали головам. Тем временем он сумел встать и начал бродить, слепо шаря руками и гулко стукаясь о стены. То и дело из мусорной вазы доносились незнакомые слова.
— Ты понимаешь, что он говорит? — спросил я ботаника.
Тот сощурился, прислушиваясь, и помотал головой:
— Не разберу. Что-то на эльфийском.
— Мёртвый язык Европы, — прокомментировал я. — Ладно, пошли, где там эта столовая.
Оставив
