***
Утром я проснулась оттого, что кто-то тихо, но настойчиво повторял моё имя. Стоило мне немного вынырнуть из сонного небытия, как я осознала, что этим кто-то был никто иной, как Игорь. Он на корточках сидел возле кровати, и получалось, что наши лица находились совсем близко.
Меня бросило в жар от воспоминаний всего, что было вчера, но я тут же постаралась отвлечься от глупых желаний глупого тела. И глупого сердца, сжимающегося от одного взгляда на этого шикарного мужчину.
– Ада, ты должна принять лекарства, – его голос вывел меня из транса, спустил с небес на грешную землю. Он подождал, когда я привстану, а затем вручил мне стакан с тёплой водой. Выдавая мне таблетки по одной, Игорь следил, чтобы я точно проглотила все. У меня так мама в детстве делала, когда я отказывалась горькие пилюли есть и старалась куда-нибудь их запрятать. Но сейчас-то мне не шесть и не семь лет.
Поймав взгляд моего «надзирателя», я едва поперхнулась. Мне ведь не показалось, он и правда, кажется, видел во мне маленького ребёнка… Но ведь нет!..
Я едва ли не насупилась, размышляя о своей догадке, но вовремя передумала. Не стоит вести себя, будто маленькая девочка. Но и доказывать взрослость ему я не собиралась, один вопрос оставался: что это вчера тогда было-то? Он меня ведь явно не по головке погладил за хорошее поведение.
– Вот, теперь хорошо. Завтракать… точнее, обедать, будешь? Там домработница приходила, я её попросил, так она сделала поесть, – одновременно с этими словами, он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз. Я лишь кивнула в ответ на его вопрос и собиралась уже встать и пойти в ванную, но, почти уже вышедший из комнаты мужчина, вдруг остановился и воскликнул:
– Кстати, да, чуть не забыл, – он прошествовал к столу, на котором стоял небольшой пакет, взял его и подал мне: – Тут мелочевка всякая. Марина притащила.
Я приняла пакет и кивнула. Вышли из комнаты мы вместе, но разошлись по разным коридорам.
В ванной я заглянула в пакет и чётко ощутила, как мои щёки заливаются краской смущения. Чёрт возьми! Там, помимо зубной щётки и пасты, лежали ещё два комплекта нижнего белья и прокладки. Да, определённо, лишним это не было, как раз-таки наоборот, но Марина Сергеевна ведь чужой человек… Ладно, ничего страшного не случилось, переживу уж как-нибудь эту трагедь.
Наконец, нормально помывшись, переодевшись в чистое бельё, я почувствовала себя более-менее бодрой и готовой к новым свершениям. Ну, или хотя бы, к плотному обеду.
На кухне уже орудовал Игорь, неловко накладывая в тарелку пюре и гуляш. Они ещё были тёплыми, видимо, женщина, которую мужчина назвал домработницей, ушла совсем недавно.
Во вторую тарелку порцию поместили гораздо большую, и я поняла, что хозяин квартиры тоже будет есть.
Подойдя к столу, я взяла хлеб, достала из ящика, стандартно расположенного под столешницей, нож, я быстро нарезала хлеб, а потом включила чайник и достала из шкафа чай. Удивительно, но без всяких особенных изысков, он был в пакетиках.
Игорь к тому моменту уже своё занятие закончил, но не спешил уходить к обеденному столу, наоборот, кажется, он подошел ближе ко мне, но я старалась не обращать на это никакого внимания, а просто стояла и ждала, когда же чайник вскипит. Долго себя ждать он не заставил. Я потянулась за кружками, но поняла, что не дотягиваюсь. Попытки встать на носочки не увенчались особым успехом, я лишь кончиками пальцев достала до полки.
Мужчина за моей спиной издал тихий смешок и, вместо того, чтобы просто подать мне несчастные чашки, он взял и приподнял меня так, чтобы я сама до них дотянулась. У меня перехватило дыхание от ощущения его рук на своей коже, но у меня хватило силы воли даже не выронить из рук несчастную посуду.
К счастью, долго смущать меня он не стал, а просто, подхватив тарелки, ушёл к столу. Я быстро разобралась с чаем и присоединилась к нему.
Сначала мы ели в полном молчании, даже не поднимала глаз, но потом Игорь заговорил:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ты любишь театр?
Я посмотрела на него, а потом осторожно подтвердила:
– Да.
Я не знала, что может последовать после его вопроса, но продолжение разговора оказалось вполне себе нормальным:
– Моя племянница вытрясла с меня поход в театр, а я это дело, мягко говоря, не люблю, – он даже смешно поморщился. – Хотел бы попросить тебя меня спасти.
Я немного помялась, а потом поинтересовалась у него:
– А спектакль-то какой?
19. Игорь
Я буквально ликовал, когда Ада всё-таки согласилась окончательно и бесповоротно на поход в театр, ведь был уверен, что Лариса произведёт на девушку самое что ни есть прекрасное впечатление, потому что, как мне показалось, они чем-то и похожи, несмотря на то, что разница в возрасте очень даже значительная.
Ада засуетилась, когда я вручил ей один из билетов, которые заранее были куплены. На них так неудачно была указана цена, и она решила вдруг, что должна со мной расплатиться.
– Но ведь ты-то на спектакль не пойдёшь! – пыхтела сильная и независимая. – Так не честно получается.
Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Так смешно было слушать эту милую ерунда. Да я готов был горы алмазов ей преподнести, а тут билет! Хоть стой, хоть падай.
– Это мелочи, – уже совершенно серьёзно произнёс я и поморщился, давая понять, что разговор на эту тему закрыт. – Кстати, у тебя же одежды почти нет… Театр, в конце концов. Собирайся давай!
Как бы она сейчас не сопротивлялась, у неё появится платье, потому что я сомневался, что нечто приличное найдётся в её гардеробе. Всякие джинсы-рубашки-футболки – это единственное, в чём я видел одетой Аду. Конечно, «Муму» – не та постановка, куда требуется вечерний наряд, но для меня это было только поводом.
Как я и предполагал, первым вопросом девушки было:
– Ой, домой ко мне, да? – она как-то заёрзала. – А может быть, мне уже и вернуться можно? Я, вроде бы, почти выздоровела, да и на работу пора…
Мне захотелось зарычать от безысходности. Господи Боже, да почему же она не может принимать нормально заботу. Разве ей неприятно?
– Нет! – я едва сдержался, чтобы не напугать Аду. – Домой ты вернёшься только тогда, когда у тебя даже насморка не останется, а на работу выйдешь ещё позже. И даже не спорь.
Косой взгляд послужил мне ответом, но особых возмущений не последовало, так что я не стал заострять на этом внимание, а просто оставил Аду одну, чтобы она могла сменить мою футболку на свою одежду.
Долго ждать, к счастью, не пришлось, так что я быстро проводил девушку к выходу, открыл-закрыл дверь и, вопреки собственной привычке, вызвал лифт. Сам-то я им не пользовался совсем, но тащить это хрупкое создание по лестнице было бы безумием, а на руки добровольно она не дастся. Так что, выбора особого и не было.
Мы прошли мимо охранника, а я решил разом решить и ещё одну проблему.
– Здравствуйте, – подошёл я ближе к кабинке. – Мне бы хотелось, чтобы где-то у себя вы отметили, что эту девушку вы должны пускать к мне в любое время дня и ночи.
Ада смотрела на меня огромными глазами, а я просто не реагировал на это, стараясь вообще не смотреть в её сторону. Меня распирало от глупой, ничем почти не оправданной радости, но я пытался скрыть это надев на лицо привычную маску полного безразличия ко всему.
Охранник, крепкий парень лет тридцати, который действительно, кажется, мог кого-то остановить в случае нападения, а не просто для галочки занимал кресло, встал и в шкафу нашёл… полароид. Давно я таких не видел, надо сказать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он попросил Аду подойти поближе, она, прибывая в шоке, повиновалась. И вот такую растрёпанную и удивлённую её сфотографировали… А потом парень посмотрел на меня и щёлкнул ещё раз.
На первой фотографии он поставил печать, подал её мне и сказал расписаться. Карточка отправилась в какую-то папку, где уже была моя фотография и фотография Марины, Лариски и родителей. Система интересная, но что-то я не припомню, чтобы до этого пользовались полароидом. Хотя, давно всё это было, может быть, деятельная Маринка отдала какие-то личные фото сама. Они, как я успел заметить, были простыми, и не самыми новыми.
