Где-то там, под водой, дорога имела два изгиба.
– Рэп, ты не сможешь! – в отчаянии воскликнул Лин.
– Ну так слезай! – рявкнул Рэп, не замедляя движения. Он не собирался просидеть шесть или семь часов на Большом острове, чтобы стать посмешищем до конца своих дней. По правде говоря, он уже не смог бы остановиться, так как для разворота не было места, – эта часть дороги была значительно приподнята над усыпанным галькой берегом. Она будет под водой примерно через час. Пятиться же задом вверх по холму было опасно. Подковы зашлепали по воде, и Рэп увидел, как восемь ушей тревожно запрядали. Он мог бы успокоить лошадей, запев песню, – возможно, он и не обладал красивым голосом, но лошади не стали бы строго его судить. Рэп начал первую песню, пришедшую ему на ум:
Я странствовал по земле,Странствовал по морю…
– Рэп! – взмолился Лин. – Бога ради, прекрати! Ты съедешь с дороги.
– Заткнись! – рявкнул тот и снова запел. Лошади навострили уши, слушая его. Повозка уверенно катилась вперед. Пара сидящих на воде чаек пристально наблюдала за ней, качаясь на волнах.
О любимая…
Далеко слева, у причала, два рыбацких баркаса ставили паруса. Интересно, что они думают о странном судне, запряженном лошадьми, вторгшемся в их стихию. Справа вырастали две большие скалы, зеленые от водорослей, омываемые небольшими волнами, и Рэп знал, на каком расстоянии они от дороги. Нужно держаться чуть-чуть левее…
Ветер волновал воду, так что сквозь нее ничего нельзя было разглядеть, но Рэп мог догадаться, где находятся края дамбы, по тому, как волны пенились над ними. Это не так опасно, как кажется, сказал он себе.
Лин начал всхлипывать.
Я дарил ей любовь,Я дарил ей улыбки,Я готов был на все ради нее…
Скалы проплыли мимо по серебряной поверхности моря, и прибывающая вода, доходящая уже до осей повозки, начинала всерьез тревожить лошадей. Им становилось тяжело тянуть повозку. Пенящиеся потоки воды уже не отмечали края дамбы.
– Поворачивай, Рэп! – всхлипывал Лин. – Мы подъезжаем к повороту! Мы сейчас съедем с дороги! – Он встал на ноги, неловко уцепившись здоровой рукой за спинку сиденья. Еще минута – и их сапоги окажутся в воде. – Рэп! Ну поверни же!
Рэп чувствовал себя неуверенно. Нельзя судить о расстоянии, когда дорога покрыта водой, а никаких ориентиров нет. Он думал о самой дороге под водой, о двух каменных стенах и заполняющей их гальке и гравии. Должно быть, она сейчас зеленовато-синяя, в клочьях водорослей, колеблемых течением. По ней проходит тень от ряби, как будто тени облаков по холмам. Рыба? Он не ожидал, что здесь столько рыбы, особенно мальков.
Я любил девушку, девушку…
Молчи, Лин!
Я любил девушку…
Теперь он воочию видел, как голубая дорога делает плавный поворот. Рэп потянул за вожжи, и повозка медленно повернула. Судя по всему, угадал правильно, потому что они продолжали свое неторопливое движение.
Лин начал молиться какому-то Bory, vo котором Рэп слышал впервые. Наверное, какой-то новый. Один из рыбачьих баркасов направлялся в их сторону. Повозка почти прекратила покачиваться. Здесь, в середине, течение было сильнее, и лошади все больше нервничали, сколько бы он ни пел.
О любимая…
Снежок!
Любимая…
Они взяли слишком вправо!
Рэп потянул ведущую пару влево, и они продолжали движение. Но если повозка всплывет, она может стащить лошадей с дороги.
Вот и второй поворот, широкая плавная дута. Повозка оторвалась от земли, сдвинулась вправо, затем опять стала на колеса, затем опять поднялась. Рэп сморгнул капли пота с глаз, жмурясь от солнца, и попытался представить себе дорогу, направляя лошадей по дуге. Главное – держаться подальше от краев.
И вот прямо перед ними оказались Восковые скалы. Дорога начала подниматься. Рэп дернул вожжами, чтобы увеличить скорость, и облизнул соленые губы. Дело сделано!
Руки юноши чуть-чуть дрожали, шея онемела. Он подвигал шеей, чтобы прогнать боль, и плюхнулся на сиденье.
– Прости, Лин, – сказал он спокойно, – о чем это ты говорил?
Глаза Лина были огромными, как блюдца.
– Как тебе это удалось?!
Действительно, если подумать, как? Рэп опять почувствовал дрожь. Ведь он как будто видел дамбу под водой. Знал, где она проходит, как выглядит. Он не мог ее видеть, но ясно представлял себе, хотя никогда ни один человек не мог увидеть дамбу сквозь воду. Точно так же, как раньше знал, что за седьмым поворотом будет встречная повозка.
Реп ничего не ответил, только пожал плечами.
– Опять скажешь, что это хитрость, неизвестная новичкам? – спросил Лин.
Рэп усмехнулся.
Лин крепко выругался. И где только он понабрался таких словечек?
– Пожалуйста, Лин, – попросил Рэп, – не раздувай из этого историю.
Лин только посмотрел на него.
– Лин, ты навлечешь на меня беду.
– А ты разве не навлекал беду на меня? – завопил Лин. Наверное, он был значительно более испуган, чем казалось Рэпу.
– Что тут особенного, Лин? Я просто стоял, и мне было видно, где вода пенится над краями дороги.
– Да уж… Конечно!
Но все же Лин, хотя и неохотно, обещал поменьше болтать о случившемся.
Они выбрались на сушу и поехали по ухабистой дороге через Восковые скалы. С колес летечи брызги серебряной воды. Последний подводный участок был глубоким, но очень коротким. Даже если повозка поплывет, это не страшно, поскольку здесь совсем не было течения, а дорога шла вровень с берегом. Он победил!
Король приказал Рэпу покинуть Краснегар до первого прилива. Что же, Боги да хранят короля!
– А ты уже бреешься? – спросил вдруг Лин.
– Конечно! – Вчера Рэп побрился в четвертый раз, причем впервые побрил не только губы, но и подбородок. Пора завести собственную бритву. У Лина темноватый пушок лишь пробивался над верхней губой. И до сих пор он как-то странно посматривал на Рэпа. Интересно, почему?
Лин пожал плечами и отвернулся. Но вскоре опять заговорил:
– Забавная штука – взросление, правда?
Да, согласился Рэп и сосредоточился на новой водной преграде. Но, преодолев ее, снова расслабился и наслаждался чувством, что он теперь один из возниц – если, конечно, старик доверит ему повозку после этих его сумасшедших выкрутасов.
– Да, – сказал он, – в один момент ты чувствуешь себя вполне взрослым, в следующий опять ведешь себя как ребенок. Как будто в тебе два человека.
Интересно, твое тело начинает вдруг меняться, даже не спросив разрешения. Какое право имело его лицо обрастать бородой без его согласия? Да, в тебе как будто два разных человека, а ты знаешь только одного из них. Взросление значило, что ты опять стал для себя незнакомым, хотя только начал думать, что все о себе знаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
