прикрыл глаза. Малыш засыпает. Кусок любимого пирога он и то не доел, тот так и лежит на тарелке. Малышка вращает ложечкой напиток в чашке, смотрит на вихрь, который в ней образуется так, как будто хочет узнать свое будущее. Ее глаза слипаются, волосы растрепались. Такая маленькая и такая серьёзная. Думает о чем-то, рассуждает, старается помогать мне всегда и во всем. В такие моменты не любить детей невозможно. Хочется взять на руки сразу обоих и целовать в сладкие щечки, в мягкий живот.
Я погладила рукой сына, провела по лбу. Шишки так и остались, даже стали чуточку жестче на ощупь. Хоть бы в них заноз не оказалось. Пришлось откинуть в сторону челку. Нет, самые обычные синяки — вечная награда мальчишек за шалости. София посмотрела на меня с легкой ревностью. Дети не терпят, когда ласка достается только кому-то одному.
— У меня тоже лоб чешется, — не выдержала она и сразу стала похожа на нахохлившегося птенца. Сон отступил, глазки раскрылись.
— Дай посмотрю, — провела рукой по абсолютно гладкому лбу моей девочки, — Ничего нет, тебе показалось. Идите спать, дети, завтра вас ждет непростой день. Посуду сегодня я сама приберу.
— Я еще не доел, — сын разлепил глаза и посмотрел на меня взглядом своего отца. На секунду мне даже примерещился вертикальный зрачок. Нет, это всего-навсего пламя свечи отразилось.
— Утром доешь, ничего страшного с пирогом не случится. Ложитесь, я рано вас разбужу.
Малыши встали и, пошатываясь, побрели в свою комнату. Через несколько минут оттуда уже раздавалось сладкое сопение. Я прибрала тарелки и чашки на стол к лизуну-артефакту и заглянула к детям. Спят, завернувшись в лоскутные одеяльца. Такие хорошенькие.
Ну, а мне сегодня поспать еще нескоро удастся. День прошел в суете, теперь нужно заняться заказами. Все получат то, что хотят. И простые люди, и маги, и оборотни. Давно мне пора завести помощника, да только не хочется, чтобы кто-то чужой узнал секреты моей кухни. Не обо всех догадывается даже София.
Некоторые виды магии и колдовства внезапно оказались под полным запретом. Это раньше, когда еще жива была моя бабушка, их можно было использовать открыто. Теперь, увы, нет. Даже на своей собственной кухне. От бабушки мне остались в наследство деревянные таблички с выжженным текстом заговоров, формы для сладостей и несколько надежных рецептов. Нет, я, конечно, не маг и колдовать не умею. Создать огненный шар, призвать дождь, навести песчаную бурю или унять ветер мне не под силу. Бабушка моя умела грозу прогнать от всей деревни простой кочергой.
Сколько раз я пыталась добиться хотябы покорности от стихий. Все бесполезно. Даже на блюдечке мне не сдвинуть песчинки. Обидно, но я с этим смирилась. Бабушка очень переживала, говорила: "За что малышке такое?" Она даже плакала по ночам. Еще бы, такая бестолочь родилась в семье потомственных ведьм. Дар так ко мне и не спустился.
Заговоры — это другое. Простые, деревенские, окуренные самим временем. У меня их не так уж и много, всего пять. Бабушка посчитала, что раз уж внучке так не повезло со стихиями, то стоит попытаться хоть чего-то добиться от материи. Благо, это у меня получалось. Да я и тренировалась упорно под ее руководством. Ночами, за старым деревянным столом она учила меня, как подчинять своей воле разные материи. Дерево, железо, смолу, тесто и травы. Так, чтобы никто не заметил и не доложил старосте. Свечу мы обычно ставили в горшок, чтобы свет был неярким.
Бабушка доставала из холщевого мешка таблички с заговорами и начиналась наша с ней ворожба. Дерево принимало форму ложек, железо становилось ножами, из теста вылеплялись фигурки, смола застывала огненным янтарем. Из трав плелась домашняя утварь. При большом упорстве можно было соткать кусочек полотна из нитей, но это требовало огромных усилий. Проще руками продеть челнок, чем управлять ниткой при помощи заклинания.
Рядом с домом все это было опасно продавать. Как объяснить, откуда у двух женщин взялись кованые ножи, если в доме нет наковальни, и не стучит громко молот? Плетеные салфеточки еще удавалось поменять у соседей на сладости. А вот как быть со всем остальным ни я, ни бабушка не знали. Ей было важно, чтобы взрослая я могла заработать себе на жизнь. Тем более, ни капли магии в готовых вещах не было, да и откуда ей взяться? И почему заклинания метаморфоз оказались под запретом? Ведь это так удобно, в особенности, когда дело касается дерева, камня или железа. Тех, кто хоть раз попался на использовании таких заклинаний, увозят неизвестно куда, я своими глазами видела это. Был знаменитый на всю округу ювелир. И нет его больше, а дом стоит наглухо заколоченным, и очаг больше в нем не горит.
Ставить кузню при доме я бы и сейчас не рискнула. Вот откуда у меня берутся фигурные красивые торты, объяснить не сложно. Пеку. Вон и мука стоит в мешке в кладовой. И духовка у меня хорошая, магическая. В ней коржи для тортов совсем не подгорают. Их я выпекаю сама. Крем тоже вымешиваю вручную деревянной лопаткой. Другое дело — фигурки, их так просто и быстро не сделаешь. Свадебные арки, листики, цветочки, колечки. Все они должны быть мелкими, похожими на настоящие, чтобы ничуть не хуже чем те, которые делают руки крошечных феечек.
Тесто приготовить не сложно, испечь коржи — тоже, в этом ничего сложного нет. Но вот украшения. Без заклятий столько их сделать в короткий срок просто невозможно. И помолвочные пряники тоже. Каждый должен быть сделан со своим тонким узором. На все просто не наберешься форм. Их используют для предсвадебного гадания. Каждый гость сует руку в мешочек и достает на свет свою сладкую судьбу.
Мне вспомнился Адриан. Как так вышло, что София вручила ему тот единственный горшочек, который я привезла из родного дома? Дракон его, конечно, не узнает. Мне просто немного обидно, что сам горшочек пропал. Сколько он всего пережил со мной вместе и даже не треснул. И хорошо, если дракон его разобьет. Значит, моего прошлого тоже больше не существует. Север остался далеко, я туда никогда не вернусь больше и тосковать по родному краю не стану. Пусть северный ветер относит мои обещания любимому. Не осталось больше ни моего прошлого, ни тех чувств. И дракон обо мне
