С той жизнью, которую она вела до встречи с Рупертом Хеншо. Та жизнь была не слишком радостной, но реальной. Честной и правдивой.
Самый дорогой костюм из тех, что покупала Люси, был приобретен для собеседования в «Хеншо корпорейшн». Она очень хотела произвести хорошее впечатление. Костюм сделал свое дело, но, естественно, Люси Б. он не подходил.
В тех же коробках находился древний компьютер, купленный из вторых рук. Буквы на клавиатуре стерлись, но компьютер все равно помогал в работе. Еще была коробка с университетскими учебниками. Несколько вещиц, хранящих драгоценные воспоминания о детстве…
Люси пришлось отказаться от многого с тех пор, как простой поход за молоком стал сенсацией для средств массовой информации.
Чайник, радиоприемник, кастрюли и цветочные горшки. Различное барахло…
Сейчас Люси в ужасном положении. Нет работы, негде жить. Придется начинать с нуля.
Сколько осталось на ее старом банковском счете? Хватит ли этой суммы, чтобы снять комнату?
Бывали времена, когда она сидела совсем без денег.
— Я плохо подготовилась, верно? — пробормотала она, стараясь унять панику.
— Я понятия не имею, что вы сделали, Люси. Я пропустил начало репортажа, но видел, как ловко вы орудовали сумочкой.
— Этот человек схватил меня, — запротестовала молодая женщина. — Он пытался мне помешать.
— Я вас не критикую. Я бы тоже испугался, если бы на меня обрушились репортеры. Повторяю, я не видел начало сюжета. Как вам известно, Пам упала в обморок, и я отвез ее домой.
— С ней все будет в порядке? — спросила Люси.
— Сезонный грипп. Пам следовало остаться сегодня дома, но в это время года в магазине много дел.
Она мельком взглянула на него:
— Ведь вы видели меня, когда разговаривали с мистером Алисоном.
— Я видел эльфа, — возразил Нат. — А искал я девушку в очень сексуальном черном платье.
Он хотя бы не отрицает, что искал ее.
— Потом, — прибавил он, глядя на нее сверху вниз, — я вспомнил о вашей родинке и понял, что это вы.
— О чем?
— О родинке, — повторил Нат. — Здесь.
— Это не…
Люси чуть не задохнулась, когда он коснулся кончиком пальца уголка ее рта. Нат рядом, смотрит на нее темными и затуманенными глазами. На миг ей показалось, что он собирается ее поцеловать.
Сердце молодой женщины билось у горла. Она могла думать только о губах Ната, заключенных в скобки глубоких морщин. С Рупертом она не испытывала таких ощущений, когда каждая клеточка тела жаждет прикосновения, хочется почувствовать вкус мужских губ и не нужно больше ничего. Люси едва слышно и страстно ахнула.
Этого оказалось достаточно, чтобы разрушить чары. Нат поднял тяжелые веки, перевел взгляд с ее губ на глаза и опустил руку.
— Это п-просто родимое пятно, — быстро пробормотала она, шагнув назад, затем выпрямила плечи и вздернула подбородок. — Руперт хотел, чтобы я его удалила. Очевидно, я выглядела слишком просто.
— Если Хеншо считает вас простушкой, то ему следует проверить зрение.
— Да? — спросила Люси, на миг успокоившись из-за неожиданного комплимента. Но только на миг. — Конечно, последние месяцы меня начищали, полировали и вощили, — поспешно прибавила она. — Мои волосы были мелированы, ресницы — окрашены, брови — выщипаны, и я похудела.
— Понимаю. И у вас был личный тренер.
— Слава богу, нет. Я была слишком занята, чтобы перекусить между основными приемами пищи. — Она лукаво взглянула на него и провела пальцем по холеной брови. — Вы и представить себе не можете, сколько нужно времени на то, чтобы выглядеть ухоженной.
Нат долго смотрел на ее взъерошенные волосы и одежду, которая испортила бы даже модель с подиума.
— Забудьте о том, что я сказала, — в спешке добавила Люси. — Меня слишком долго лишали шоколада, что повлияло на мой мозг.
Внезапно почувствовав отчаянное желание испытать удовольствие от тающего на языке шоколада, она остановилась, заставляя Ната сделать то же самое, достала маленькое шоколадное печенье из мешочка на поясе и сняла обертку. Разломив печенье пополам, она протянула половинку Натаниэлю Харту.
Он покачал головой, не удосужившись спрятать улыбку:
— Вы голодны сильнее.
Люси не стала спорить. Проглотив печенье, она постаралась сдержать стон удовольствия.
— Лучше? — поинтересовался Нат.
— Немного. Поймите меня правильно. — Люси облизала пальцы. — Мне все нравилось: роскошная одежда, ухоженная внешность. Каждая частичка моего тела совершенствовалась настолько, насколько это позволительно без вмешательства пластического хирурга. Кому бы это не понравилось? Я бросила непрестижную работу и перестала использовать искусственный загар. — Подбоченившись, молодая женщина набрала воздуха в грудь. — Но ведь это история Золушки. Она должна измениться, чтобы быть под стать принцу. Все недостатки исчезают по взмаху волшебной палочки. Или ее современного эквивалента.
— Но в сказке принц все равно любил Золушку, хотя увидел ее в обносках и в саже от очага.
— О, перестаньте! Он даже не узнал ее. — Люси посмотрела на элегантную красную туфельку, которую Натаниэль Харт по-прежнему держал в руке, затем на него. — Не хотите приложить к моей ноге? Если туфелька не подойдет, вы меня отпустите.
— Туфелька выпала из вашей сумки, Люси.
— Вы видели, как она падала?
— Ну, нет…
— Полагаю, в юридических кругах это называется косвенной уликой.
— Нет, если я найду вторую туфельку.
— Вторая застряла в решетке канализационного люка в двух кварталах отсюда. — Не в силах более притворяться, Люси предложила: — Давайте перестанем играть в эти игры. Сколько мне осталось?
Он озадаченно нахмурился:
— Простите? Сколько вам осталось для чего?
— Не прикидывайтесь. Я знаю, что вы позвонили ему. Руперту, — прибавила она, когда Нат нахмурился сильнее. — Я видела, что вы выходили из раздевалки с телефоном.
— Единственный человек, с которым я общался в последние двадцать минут, не считая вас, — это начальник моей службы безопасности. Я предупредил его, что по-прежнему нахожусь в магазине.
Они дошли до продовольственного отдела. Нат отпустил ее локоть, взял тележку и направился к ближайшему прилавку.
Он не звонил Руперту?!
Люси решительно подавила надежду на то, что Нат не притворяется, съела еще одно печенье, чтобы успокоиться, и пошла за ним.
— Хорошая отговорка, — бросила она, — но вы погнались за мной на лестнице.
— Мы двигались в одном направлении, — объяснил он, взяв упаковку яиц. — Почему вы обернулись?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
