генерал Порохин. Он подошел к старшине и очень тихо произнес: «Тревога». Старшина, как ошпаренный, громко отдавал команды:
– Дежурный, вскрыть оружейную комнату! Заместителям командиров взводов, личному составу получить оружие! Расчеты – обеспечить светомаскировку в казарме!
Рота залетела в казарму получать оружие, ответственные за светомаскировку, схватив одеяла, буквально в акробатических прыжках оказались на подоконниках, закрепляя одеяла на специально заранее вбитых в раму гвоздях. На одной раме не оказалось гвоздя, и курсант, кажется, Миша Гришин, завис в позе Андреевского креста, растянув одеяло и удерживая его в неестественном положении, балансируя на одной ноге. Поскольку в ленинской комнате свет был выключен, то никто туда и не сунулся. Курс построился с оружием на плацу в готовности выполнять последующую боевую задачу. И тогда генерал Порохин дал команду: «Отбой тревоге». Все это рассказал мне мой приятель Саша Логинов, который был дневальным и очевидцем этой сцены. А старшина в полном недоумении не мог предъявить мне ничего, так как светомаскировка в ленинской комнате была полностью обеспечена мною еще до команды «Тревога».
Третий и четвертый курс – это костяк училища, самые боеспособные подразделения, поэтому и составляли парадный расчет из курсантов именно третьего и четвертого курсов. Давней традицией в нашем танковом училище было изготовление специальных подков,специально для парада, состоящих из двух металлических пластин. Пластины, раскрываясь как “квакушки” и схлопываясь, при каждом шаге издавали характерный металлический звук. Когда шел парадный расчет танкистов, это напоминало лязганье танковых гусеничных лент. Перепутать на параде танкистов с другими подразделениями было невозможно. Приближалось 7 ноября, очередная годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции. Подъем у нас был в пять утра, утренний чай и – на гарнизонную тренировку. Гарнизонная тренировка парада проводилась на взлетно-посадочной полосе авиазавода имени Антонова. Здесь собрались все войска и военные училища гарнизона: танкисты, общевойсковое училище, училище связи, радиотехническое, авиационное, морское политическое и т.д. Здесь же мне посчастливилось встретить своих школьных друзей борцов, с которыми вместе тренировались до училища: Валерка Педченко, Игорь Титов, а также Коля Бабенко. Все они учились в Васильковском авиационном техническом училище.
Но как же здесь обойтись без хохмы,когда в одном месте собрались разные роды войск? Когда парадные расчеты, пройдя трибуну, переходили на походный шаг, уходя на круг, навстречу шла коробка из других подразделений. И тут вдруг разворачивается большой плакат. Это наши художники Игорь Самигулин, Юра Гнатенко, Саша Логинов приготовили сюрприз для связистов. На плакате 24-го формата был изображен здоровенный паук с человеческой головой в огромных очках, двумя лапками держащий паяльник. На следующей тренировке связисты в долгу не остались и изобразили унитаз, из которого торчит голова в танковом шлемофоне. Ну в общем, шло соревнование подобно КВН: плакаты, речевки, но до сих пор никто не придумал достойную ответку на танковую пословицу: «Пока связист мотал катушку, танкист увез его подружку».
Каждый род войск имел свое народное определение: танкисты – траки, общевойсковики – петухи, за красные околыши и погоны, летчики – фанера, противовоздушная оборона – мухобои, связисты – пауки, моряки – полосатые матрасы и т.д. И вот как-то в перерыве между тренировочными проходами, играли наши хлопцы в игру «Чуча» или по-другому «Лапта». Это когда один стоит спиной, а несколько человек сзади; кто-то бьет по выставленной ладони ведущего, ведущий поворачивается, а все держат большой палец вверх. Ведущий должен угадать, кто ударил. Если угадал, то тот, на кого он указал, занимает его место. И таким ведущим оказался Женька Славинский. Кто-то решил подшутить и приложил усилие, превышающее дружеский хлопок. Как бы это был не Боря Степаненко, сейчас уже точно не вспомню. Джон, так звали Женьку, обиженно обернулся, но не угадал. И опять радостный хохот и пушечный удар по ладони. Джон повернулся, решительно достал из кармана патрон 7,62 миллиметра, дослал патрон в патронник автомата. Все охренели от такого поворота. На тренировки к параду мы ходили с оружием, но естественно без боеприпасов, а тут вдруг такая хохма, что всем стало не по себе. Очевидно Джон припрятал этот патрон после каких-то занятий по стрельбе. Через минуту все успокоились, Джон разрядил автомат, и тренировка продолжилась.
В каждом подразделении уровня роты или курса, согласно статистике, обязательно есть один или два стукача, которые регулярно докладывают в особый отдел о том, что говорят курсанты, что делают в свободное время и т.д. Узнают сослуживцы о них чаще всего в самом конце службы или учебы, а бывает и не узнают вовсе. С первого курса одного такого сексота мы вычислили, это курсант Оверченко. А вот второй агент особиста, до пятого курса был инкогнито. Он-то и застучал нашего Джона. Фамилия этого второго внештатного сотрудника особого отдела- Коровка. Фамилия как наказание. Хохотун, весельчак, всегда нос по ветру, где-то шепчутся, и он уже там, Такой свой, что никто и подумать не мог. Так благодаря сигналу недремлющего ока, наш Джон был отстранен от парада. Более того, ему готовили статью. Одна из рабочих версий особиста – это покушение на первого секретаря ЦК Компартии Украины, товарища Щербицкого. И только благодаря дяде Мише, Михаилу Федосеевичу, начальнику нашего училища, Джон не поехал на Колыму, а остался в училище, но был наказан индивидуальной муштрой по строевой подготовке под руководством начальника курса Заболотного и старшины. В парадном расчете Джона заменили, но жизнь так непредсказуема. За день до начала парада кто-то заболел, и Джона опять вернул в строй начальник курса вопреки распоряжению особиста. То есть формально Джона в строю не было, в списке парадного расчета не значился.
До начала парада остались считанные минуты. Замначальника факультета подполковник Размахов подбадривал курсантов, чеканя слова:
– Ребята, молодцы! Рука, нога, шинель! Петлицы! Руби асфальт! Десятая шеренга – боевая, ударная!
Из десятой шеренги раздался голос Шуры Ефремова:
– Самоходная!
– Самоходная! – под общий хохот подтвердил серьезно Размахов, не уловив двусмысленность слова. Для гражданских уточнение: «самоход» – это самовольная отлучка из части.
Подполковник Размахов обладал исключительно подвижным лицом. С его мимикой можно было иметь успех в комедийных фильмах, не уступая Луи де Фюнесу, обладателю «Оскаров». Проговаривая фразу, на каждом последующем слоге его рот занимал новое положение на лице, перемещаясь как бильярдный шар по столу. Но вот прозвучал встречный марш. Командующий парадом начал объезд войск, выстроившихся на Крещатике. Поздравления, мощное троекратное «Ура». Это довольно длительное мероприятие, так как киевский гарнизон был самым мощным гарнизоном в СССР по количеству войск и подразделений. Наконец звучит команда:
– К торжественному маршу! Побатальонно! Дистанция на одного линейного! Шагооом!… Марш!
Мощным накатом тяжелой бронетанковой поступью двинулась наша коробка. За
