“Я принимаю это решение, – сказал он, – и могу вас уверить, что мы сумеем окончить это предприятие, опираясь на чувство законности, которым отличаются французские учреждения...”
Тотчас после решения конгресса образовалось общество под названием “Всемирная компания межокеанского канала” под председательством Лессепса. По расчету конгресса, стоимость предприятия определилась в миллиард франков. Однако, когда открыли первую подписку на акции компании в 400 миллионов франков, она потерпела неудачу, потому что крупные финансисты не приняли участия в подписке. Тем не менее, Лессепс не унывал и вместе с семьею в декабре 1879 года поехал в Америку осматривать место будущих работ. Осмотр продолжался сорок дней, после чего, вернувшись во Францию, Лессепс печатно заявил в “Известиях Парижской академии”, что “из осмотра местности стало очевидным, что прорытие перешейка для морского канала с постоянным уровнем, без тоннеля и шлюзов, не представит никакого затруднения”. Лессепс признал даже возможным понизить стоимость предприятия до 843 миллионов франков.
С этих пор начинается панамская агитация. Когда открыли подписку на панамские акции, какой-то субъект, вероятно из ясновидцев, обратился к прокурору республики с просьбою привлечь Лессепса к суду за мошенничество. Прочитав это прошение, председатель “Всемирной компании” рассмеялся и сказал: “К несчастью, эта просьба не достигнет цели. Как кавалер Почетного Легиона, я подсуден только сенату... Вот если бы сенат уважил просьбу!... Хе-хе... какая была бы прекрасная реклама для Панамы...” Если это анекдот, то очень удачный. В самом деле – никогда, кажется, реклама не пускалась в ход с таким искусством, как это делал Лессепс, продвигая панамское дело. По улицам расклеивались объявления о подписке на прибыльное предприятие, и даже в самые глухие городишки рассылались широковещательные афиши компании. Наконец, сам Лессепс разъезжал по Франции, читая лекции о Панаме. Чтобы подействовать на слушателей, он не забывал ничего: ни своих заслуг, ни заслуг своих предков – и проводил такую параллель между Суэцем и Панамой, как будто в самом деле природа скопировала в Америке свою работу в Африке. Кроме самого Лессепса, к мелким и крупным капиталистам взывали щедро оплаченные компанией газеты и журналы. “Чем более мы изучаем, – писали в одном издании, – систему предстоящего выпуска облигаций, тем более убеждаемся в блистательном успехе предприятия. Без всякого преувеличения можно сказать, что кто подпишется на них, тот будет иметь немедленно прибыль в 60 франков на каждый лист”. “Сегодня, – писали в другом издании, – кончается подписка, бегите быстрее в конторы, заручитесь хоть чем-нибудь. Этот великий человек имел до сих пор 400 тысяч поддерживавших его покупками, скоро число их возрастет до миллиона!...” И так писали не в одном, а в сотнях органов – в газетах и журналах, в серьезных и популярных заметках. Это был какой-то оглушающий, гипнотизирующий поток красноречия, превращавший самую рассудительную толпу в панургово стадо. Не мудрено поэтому, что даже люди, никогда не доверявшие своих денег каким-либо банкам и хранившие их в чулках и кубышках, увлеклись красноречием Лессепса и его сподвижников и отдавали свои сбережения. “Ведь это означает только увеличение наших сбережений”, – говорили одни. “Что такое Панама? – спрашивали другие. – Ведь это второй Суэц, то есть канал, приносящий доход и прославляющий имя Лессепса...”
На этот раз компании удалось заручиться средствами, наступала пора работы. Проект Виза и концессия от колумбийского правительства были куплены компанией за десять миллионов франков. Возникал еще вопрос: не помешает ли панамскому каналу Колон-Панамская железная дорога? Решили, что помешает, кроме того, рассчитывали воспользоваться этой дорогой для перевозки рабочего состава и строительных материалов. Дорога проходила всего в километре расстояния от линии канала и почти параллельно. На нью-йоркской бирже ее акции стоили в эту пору в 140 долларов каждая, но, когда начались переговоры о выкупе, они поднялись до 250-ти. Тем не менее, дорогу все-таки купили, заплатив за нее 100 миллионов франков вместо тридцати, которых она стоила в действительности.
1 января 1881 года произошла закладка канала. Высоких особ не было, но так как сам Лессепс, как герой Суэца, был в своем роде высокой особой, то борозду канала провела его дочь. Это было и торжественно, и трогательно; сейчас же заработал телеграф, а за ним газетные перья; работы начались, открытие канала состоится в 1888 году...
Предприятию предшествовали, по выражению Лессепса, “чисто научные” изыскания, les recherches purement scientifiques... Местность была изученной, климат страны удовлетворительный – одним словом, “предприятие не представит никакого затруднения”. На деле это оказалась все та же реклама... Как уже известно, длина канала предполагалась в 75 километров, глубина – от восьми до девяти, ширина по дну – от 22 до 21 и по поверхности воды – от 30 до 35 метров. Намеревались идти параллельно железной дороге в расстоянии от нее в один километр. Канал начинался у Колона. В этом месте перешеек представляет низменность и болота и, пожалуй, походит на первый взгляд на северный район Суэцкого канала с озерами Биллах и Мензалех. Однако панамские болота были гнездилищем смертельной лихорадки, а потому климат страны не представлялся таким удовлетворительным, как говорили “чисто научные изыскания”. Затем от Колона местность медленно, хотя несколько холмясь, поднимается до Кулебры с наивысшей точкой в этом месте в 113 метров над уровнем моря и, следовательно, будущего канала. Хребет должна была перерезать траншея в восемь километров длиною, после чего, пройдя еще десять, канал соединялся с океаном у Панамы. Одним словом, местность “подымалась и опускалась”, канал прорезывал холмы, и непосвященным людям действительно представлялось, что Панама – второй Суэц, и если Суэцкий канал прорыт, то почему не прорыть Панамский... Сам Лессепс постоянно поддерживал в уме своих акционеров эту рискованную параллель и с печальной настойчивостью напоминал, что Кулебра все равно что Серапеум. Между тем на деле получались совсем другие результаты. Под болотистым слоем приатлантической низменности оказался скалистый целик, и там, где предполагалось рыть, пришлось ломать. В самом направлении канала явилась надобность сделать отступление, потому что дорога – как будто этого нельзя было видеть раньше – делала слишком крутой поворот, невозможный для канала. Но изменение направления заставляло избрать пункт пересечения Кулебры на 100 футов выше намеченного проектом, а это влекло за собою необходимость выемки на 20 миллионов кубических метров большего объема, и стоимость работ соответственно возрастала на 225 миллионов франков. Наконец, и в оценке Кулебры оказалась ошибка. Хребет предполагался из гранита, а на деле это был глинистый сланец с прослойками вулканической породы, то есть то, что называется ползучей породой. Среди такой породы нельзя было вести траншею канала с отвесными стенами, а приходилось устроить откосы, наклонная плоскость которых имела бы четыре метра в основании и метр в высоту. Само собою разумеется, что эта перемена вызывала увеличение выемки, а вместе с тем – и цену предприятия. Возможно ли было предвидеть это? Да, без всякого сомнения, потому что все эти препятствия были уже известны при проведении Колон-Панамской железной дороги, и на них-то обращал внимание тот самый Марку, которому Лессепс жестом Юпитера возражал, что проведет канал без шлюзов. А между тем через шесть лет после торжественной закладки Панамского канала и за год до обещанного его открытия Лессепс коренным образом изменил свою программу и, не видя возможности скоро прорезать Кулебру, переходит к каналу со шлюзами. Извещая об этом в письме министра финансов Рувье, он все-таки продолжал говорить, что “решился сделать для морского Панамского канала то же, что сделал когда-то в подобных же обстоятельствах для Суэцкого”. Одним словом, даже среди явной неудачи проекта Лессепс продолжал взывать к воспоминаниям о Суэце, хотя для всех было очевидно, что Панамский канал и без шлюзов, и со шлюзами не мог сохранять свое сходство с Суэцким. Впрочем, Лессепс обставлял перемену проекта чрезвычайно ловко и говорил, что канал со шлюзами будет только временной мерой, причем постепенно будут переходить к типу канала с общим уровнем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
