Только она заплачет перед здравствующей матерью императора, молнии обрушатся на голову вана. Не подготовься Будашир заранее, она немедленно вцепилась бы в затылок своему омерзительному супругу. Однако, следуя совету первой жены его величества, она уже приступила к их плану: уязвить его гордость. Показать, кто из них на вершине! Будашир впилась в Вона острым, словно заточенный клинок, взглядом.
– Раз есть подозрения, нужно провести допрос, получить доказательства и установить, что истинно, а что – нет. Но я понимала, что вашему величеству не хватит духу на это. Поэтому я уже заключила в темницу Чо Ингю с супругой и велела своим людям отправить в заключение всех их сыновей, зятьев и дочерей. И послала весточку о произошедшем в Тэдо – здравствующей матери императора.
– А вы искуснее, чем кажется. Откуда только взялось анонимное письмо? Не подозрительно ли?
– Вы меня обвиняете? Говорят, его повесила экономка Юн Онджу, с нее и спрашивайте.
– Что ж, ладно. Устраивайте пытки, проводите допросы – все, что вашей душе угодно. Как могу я идти наперекор вашим желаниям?
– О Небо! – шумно выдохнула она своим плоским носом. – Вы относитесь к ней с такой любовью и заботой, но вам совершенно все равно, что станет с ее родителями, братьями и сестрами? И вы желаете, чтобы она и дальше ярко улыбалась в ваших объятиях, несмотря на это?
– Как бы не так! Я утру ее слезы. Что ж еще может сделать государь, которым помыкает племянница императора?
– Уж не знаю, хватит ли у вас на это времени. – Не в силах сдержать радостного удовлетворения, Будашир вздернула подбородок. – Госпожа Чо тоже может быть замешана в этом деле, поэтому исключением не стала и она. Ее не стали брать под стражу и заключать в темницу сразу, но, если у нее во дворце найдется хоть одна улика, наказание для нее будет строже, чем для любого другого человека. Поэтому я велела тщательно обыскать ее дворец и привести всех ее служанок. Без исключения. Сейчас ее дворец, должно быть, пуст.
Краска отхлынула от лица Вона. Будашир не могла и представить, что ее супруг так побледнеет, и глубоко в душе удивилась. Когда его величество спешно покинул Чунхвагун не попрощавшись, она и вовсе потеряла дар речи. «Во что бы то ни стало я избавлюсь от госпожи Чо», – преисполнилась решимостью Будашир, не ожидавшая, что любовь его величества к другой супруге окажется столь велика. Сдержанно подняв с пола разлетевшиеся части анонимного письма, она аккуратно сложила их на столе, соединив в месте разрыва. Эта бумага была единственным доказательством, которым она располагала.
Преодолев врата, Вон ворвался в дворцовые угодья, теперь походившие на руины из-за воцарившегося беспорядка. Стоял холод, совершенно не подобающий началу лета. Вон бросился напрямик к тайной комнате. Ни в опустевшем коридоре, где не видно было даже его стражников, ни в накрепко закрытой комнате не было ни следа Сан.
– Сан, Сан! – стал звать он. Вон поднял каждое стеганое одеяло и каждую подушку, лежавшую у нее на кровати, распахнул каждый шкаф, хоть те и были слишком малы, чтобы внутри мог спрятаться человек, голос его сорвался на крик. Словно обезумевший, он бродил по комнате и вдруг обнаружил аккуратно лежавшие на столе ножны. Ножны для клинка, который он лично подарил ей когда-то и отобрал не так давно. Пустые, они аккуратно лежали на ярко-красной шелковой ткани, украшавшей стол, и казались прощальным приветом. – Нет, Сан! – сжав ножны, словно желая их раздавить, закричал Вон. – Ты не можешь уйти! Не туда, где я не сумею до тебя добраться!
Выбежав из тайной комнаты, он столкнулся взглядом с Чин Кваном, который направлялся к нему сквозь толпу снующих по двору стражников. Вон жестом велел ему подойти ближе, и тот, приблизившись, склонил голову.
– Мне жаль, ваше величество.
– Говори тише, остальные не должны этого слышать. Что произошло?
– Люди ее величества ворвались сюда, когда стражники сменяли друг друга на постах. Как раз в это время госпожа выходила из умывальни… Прежде чем я успел сбежать отсюда вместе с ней, нас окружили солдаты. Опомниться не успел, как она исчезла. По приказу ее величества всех слуг вывели из дворца, и я принялся искать госпожу, но вернулся, чтобы доложить обо всем вам.
– И где она?
– Пока не…
Голова Чин Квана дернулась вбок от сильного удара. Кулак Вона был сжат, на пальце блестело огромное острое кольцо.
– Идиот! Как лучший воин Корё упустил одну-единственную девушку?
Чин Кван, чья щека была распорота кольцом, распрямил шею и уронил голову. Остальные стражники не понимали, в чем дело, но, заметив настроение его величества, тоже склонили головы. Размышляя о том, как же быть, Вон переводил взгляд с одних стражников на других. Обойдя Чин Квана, он подошел к ближайшему воину и ткнул пальцем ему в грудь.
– Ты! Иди и разузнай о придворных служанках, которых увели отсюда: как зовут, чем занимаются во дворце. Проверь каждую. Если чьего-то имени не окажется в списках прислуги, немедленно сообщи мне.
Стражник, получивший приказ, тотчас умчался. Вон тоже покинул двор и направился к дворцовым воротам. Резко обернувшись, он посмотрел на Чин Квана, последовавшего за ним вместе с другими солдатами, и закричал:
– И видеть тебя не желаю! Иди домой и размышляй над этим, пока я тебя не позову.
Низко поклонившись в почтении, Чин Кван угрюмо исчез. Повременив немного, Вон подошел к одному из крепких солдат и низко прошептал:
– Следуй за Чин Кваном. Заметишь малейшую странность – доложишь мне.
Он крепче прежнего сжал ножны, которые до сих пор держал в руке, – последнее, что осталось от Сан. Прощание: оставив то, что он когда-то подарил, она навсегда покинула его. О чем она думала, когда аккуратно складывала ножны поверх шелка, пока вокруг звучали отчаянные вопли и нужно было ускользнуть и от солдат Будашир, и от Чин Квана? Вон насилу впился в губы белоснежными зубами.
Вон велел своим людям вызволить из тюрьмы стражников, которых заключили под охрану. А затем собрал их в женской половине Сунёнгуна и потребовал во всех подробностях рассказать о том, что произошло, когда люди Будашир ворвались во дворец госпожи Чо. Рассказ Чин Квана оказался недалек от правды. Стражники сообщили, что солдаты, неожиданно ворвавшиеся во дворец, хватали и уводили прочь всех девушек, походивших на дворцовых служанок. Умывальня находилась неподалеку от тайной комнаты и упиралась в тупик, и поскольку вся стража, кроме Чин Квана, стояла в противоположном конце коридора, если бы кто-то сбежал оттуда, они бы заметили. Но никто не видел убегавшую девушку.
На самом деле они даже не знали, кого охраняет Чин Кван, лишь догадывались. И всех их схватили солдаты Будашир, когда они попытались оказать сопротивление, поэтому ни у кого из стражников не было времени оглядеться. Они видели лишь, как Чин Кван сопротивлялся солдатам, которые окружили его и пытались уволочь.
– Должно быть, под стражу заключили всех, кроме ее величества госпожи Чо. Спаслись лишь служанки, которые покинули дворец прямо перед тем, как солдаты ее величества прорвались к нашим постам. Даже солдат караула, охранявших дворцовые врата, заперли в темнице.
– То есть кому-то из служанок удалось сбежать? – подрагивая, спросил прищурившийся ван.
– Личным служанкам ее величества госпожи Чо – нет. Лишь служанкам и торговцу с манускриптами, которых ваше величество велело пропустить во дворец. Люди ее величества удостоверились в этом и выдворили их.
– Сколько там было человек?
– Две служанки и мужчина, который волок сундук.
– Эти же трое входили во дворец?
– Это нам не известно – мы не видели, как они вошли. Должно быть, их впустил глава караула. Мы сейчас же все разузнаем.
– Нет, довольно! – вскинув руку, прервал его Вон. Задумавшись на мгновение, он постучал пальцем по лбу, а затем по очереди посмотрел каждому из трех стражей в глаза и отдал приказ. Веский и серьезный голос дал понять: дело не из легких, но государь им доверяет, поэтому воины насторожились. – Ты отправляйся тайно наблюдать за Чин Кваном. Одного стража я уже послал следить за ним, разузнайте и в подробностях доложите мне, куда он ходит и с кем встречается. Не спускай с него глаз и ни за что не попадайся ему. А вы двое
