сквозь зубы.
Бойко отличился на ночных стрельбах с инфракрасными приборами — поразил все мишени с первых выстрелов.
Наконец комиссия отбыла. Вроде, вздохнули спокойнее, и тут, — на тебе, — пронесся в начале июля ураган, поломал и покорежил немало. Авралили трое суток, уставали так, что засыпали мертвым сном — стреляй над ухом, не услышат.
* * *
Словом, поездка в поселок к шефам состоялась только в конце лета. Поехали вчетвером: старший лейтенант Козыренко, Осмоловский, Бойко и водитель.
Иван в первый раз был здесь. И когда перевалили через сопки и внизу засияла круглая бухта, жадно стал разглядывать сгрудившийся у воды поселок. Чем больше глядел, тем больше удивлялся. Нет, не таким ожидал он увидеть рыбачий колхоз на краю света.
Правда, были здесь и рассохшиеся деревянные лестницы, спускавшиеся между камней к пристани, и крошечные огороды, затянутые от кур старыми сетями, и покосившиеся избушки с черными от сырости наличниками. Но все это уже стыдливо пряталось на окраинах. Вдоль бухты шла широкая улица с каменными двухэтажными домами — город да и только. Голубая вода бухты отражалась в широких стеклах кинотеатра «Волна». Мальчишки с портфелями неторопливо катили на велосипедах, солнце искрилось в мелькающих спицах.
Два длинноногих крана стояли у самой воды, лязгали цепи, бухала сваезабивалка, вспыхивал слепящий свет автогена — строили новый бетонный пирс взамен старого причала. В стороне, под самой скалой, волны лениво плескались у маленького затона, где густо теснились индивидуальные лодки и баркасы — всякие «Нырки», «Веры», «Аси», «Дельфины», «Русалки» под номерами и без. У Бойко аж защемило сердце: вспомнил родную Волгу. Невольно оглянулся — нет, вокруг скалистые сопки с робкой листвой в негустых лесочках, а впереди блестит под солнцем просторная океанская зыбь, качается с боку на бок, как черный поплавок, лоснящийся сейнер.
Судов в бухте стояло мало, большинство было в море на промысле.
— У них флот солидный, — сказал Козыренко, — малых траулеров десяток и четыре СРТ. Не считая мелочи.
На горе тихонько дымил рыбоконсервный завод, готовился, видать, к сезону. Бойко поглядел на него внимательно — вон, значит, где работает Надя…
— Давай в правление, — сказал Козыренко шоферу.
В кабинете у председателя висела большая карта — всю ее занимали голубые разводы океана, и только в верхнем углу лепился косой язычок суши. На стене зеленел вазончик с каким-то вьющимся растением. Стол был модерновый, полированный, с низкими ножками и стеклянной полочкой для книг; кресла тоже модерновые — с абстрактным рисунком на обивке.
«Стиляга, — думал Бойко, следя за крупными руками председателя, которые казались чужеродными рядом с этой хрупкой мебелью. — Карту повесил, столик выставил напоказ…»
Председатель был черноволосый, крупный, креслице скрипело под ним. Бежевый двубортный костюм тоже чуть не трещал, когда он круто поворачивался.
— Жизнь у нас сейчас заботная, — говорил он, весело поглядывая на пограничников, — рыбку ловим вон где, — председатель покосился на карту, далеко ткнул пальцем в синее пятно океана. — Планируем в будущем купить пару больших морозильных траулеров. Тогда, пожалуй, второй завод строить придется. — Он весело хмыкнул.
«Заливает небось», — привычно решил Бойко, но почему-то хотелось верить. Он с невольным уважением посмотрел на крупную руку председателя, державшую карандаш.
— Строим сейчас тоже много, — продолжал председатель. — Да и народу прибавилось. Но все равно людей не хватает. Так что, — он лукаво взглянул из-под тяжелых век, — как демобилизуетесь, милости просим к нам. Жилье дадим, девчата у нас на консервном хорошие.
Зазвенел телефон на столе.
— У меня, — сказал председатель, послушав, и улыбнулся. — Сейчас освободятся.
Он кинул трубку на рычаг и подмигнул Козыренко:
— Молодежь наша торопит.
Шефы ждали их возле клуба. Весело здоровались, как старые знакомые. Иван искал глазами Надю. Внезапно увидел — она стояла поодаль и смотрела на него. Он вспыхнул, шагнул навстречу. Что-то новое было в ней — в простенькой одежде (видимо, пришла прямо с завода), в пристальном серьезном взгляде. Слабая улыбка тронула ее губы, но Бойко радостно отметил это.
Так получилось, что шел он по улице, чуть поотстав, рядом с Надей. Смотрел сбоку на строгий ее профиль, на влажный серый глаз. Хотелось взять ее за руку и не отпускать. Но сдержал себя. Спросил:
— Кинофильмы у вас хорошие? У нас старые…
— Привозят и новые. Правда, не всегда, — она отвечала охотно. Сбоку, искоса поглядывала на Бойко. — А иногда старые лучше новых. На днях смотрели «Карнавальную ночь» — ну здорово, правда?
— Отличный фильм…
Помолчали. Надя тихонько теребила кисточку на блузке.
— Как вам наш председатель?
— Ничего мужик.
— Он раньше с отцом в одной бригаде работал. Рыбак крепкий. И головастый, ну просто все понимает…
— Любят его?
— Уважают очень…
Ребятишки на улице оглядывались на его военную форму и зеленую фуражку. Один вдруг подбежал.
— Дядя, а я вас знаю.
— Да ну? — снисходительно удивился Бойко.
— Знаю, знаю…
— Откуда?
— А вы нас с Петькой со скалы снимали. Вы и еще один дяденька.
— А не обознался?
— Нет, — радостно сказал мальчишка.
Бойко посмотрел на веснущатое, улыбающееся лицо и вспомнил: точно, месяц назад пришлось снимать двух школьников, застигнутых на берегу приливом. Послали его с Долгунцом… Ребятишки сидели рядышком на скале, прижавшись друг к Другу, как нахохлившиеся воробьи, и со страхом косились на пенящийся внизу океан. Увидев подмогу, начали всхлипывать, размазывая по щекам грязные слезы, сбивчиво рассказывать. Все было ясно — решили пойти новой дорогой, увидели вдруг, как гонится за ними вода, испугались и залезли повыше.
— Боязно было? — улыбнулся Бойко.
— Не, маленько, — ответил мальчишка и на правах старого знакомого спросил:
— А чего у вас пистолета нет?
— Не положено, — серьезно ответил Бойко.
— А вы к нам еще приедете? — крикнул мальчишка вдогонку.
— Не исключено, — сказал Бойко и козырнул ему.
— Видите, какая у вас известность, — улыбнулась Надя. И снова теплая волна разлилась в груди у Ивана. Просто и легко было с ней. И идти было хорошо вместе.
Возле клуба уже толпилась молодежь. Они прибавили шагу. Нестройные звуки духового оркестра доносились из здания.
* * *
Так уже получилось, что стал Бойко частенько бывать в поселке.
Старшина — хитрый дьявол! — посылал с поручением теперь только его. Вызывал, делал хмурое лицо, глядя в сторону, давал задание. Но когда Бойко возвращался с докладом, крепкие губы старшины чуть раздвигались в хитроватой улыбке, будто он лично присутствовал при его встречах с Надей.
Откуда он обо всем догадался — Иван не мог найти ответа. Ни одной живой душе на заставе он не сказал ни слова. «Вот кому быть разведчиком», — подумал с веселой завистью.
Виделись с
