две другие занимали те, кто хотел попасть в него, и главное – хотели сделать это до темноты. Н-да, Кело был прав, амбре ужасное: запахи пота, навоза, разных специй и духов резко ударили в нос. Мне стало плохо. И в это нам нужно влиться? Не хочу. И сплошные крики, споры, плач детей и мат (куда без него родимого). Ничего себе. Я сглотнула, рассматривая эту толпу.
Очень много разных существ и животных. Мужчины одеты очень стильно и элегантно в сюртучный костюм-тройку и головной убор – цилиндр, кто-то, как ковбои, или стиль стиляг. Некоторые предпочитали фрак с высоким воротником и узкие штаны, заправленные в длинные сапоги, также видела костюм, как у повстречавшихся мной разбойников. Одежда дам так же не отличалась от мужской моды. Одеты изыскано, красиво и главное – все в платьях, ни одна девушка не ехала в брючном костюме или короткой юбке. Ноги полностью закрыты до щиколоток. Платья напоминали нашу европейскую моду второй половины девятнадцатого века (второе Рококо). Но и кто-то предпочитал более свободный стиль, как у нас, например, длинные платья в горошек, чем-то напоминающие моду моей мамы в молодости, точнее – восьмидесятые годы. В отличии, конечно же, от стражи или армии, та вся, независимо от мужчины или женщины, одеты в униформу различного цвета и фасона. Наверное, моя компания здесь будет парией.
Что самое удивительное из всего мною увиденного, это бесшумный и странный транспорт. Напоминает большую деревянную лодку, парящую над землёй с помощью серебряного света, перевозящую различные грузы. Или эти ковры-самолёты, нёсшие господ. А повозки, перевозящие существ, напоминали большую открытую барную стойку с крышей, которые привели меня в полный восторг. Различные существа сидели на барных стульях спиной к нам и чем-то занимались за своим столиком, каждого по бокам отделяла перегородка, что позволяло думать, будто ты едешь один. С другой стороны этого транспорта было то же самое. Как у нас в старину кареты тоже присутствовали, но они были чёрного цвета и без опознавательных знаков, также пару раз видела двуколку, запряжённую животными (похожего на большого дикобраза).
Пропустив одну проезжающую повозку с существами, мы вклинились позади неё. Мат и ругань звучали нам в спину, на что мы не обращали никакого внимания. Я только посмотрела за спину Сояна, боясь, что кто-то из моих отстанет или их не пропустят, но нет, все были рядом. Только по лесной дороге мы шли по трое в ряд, а сейчас сгруппировались по пятеро. Ехали мы, слава богу, набавляя темп. Впереди приближалась стена города. И чем ближе мы подъезжали к воротам, тем становилось шумнее. Да, среди этого народа начиналась кружиться голова: этот мат, кто-то кому-то кричит, при этом кого-то стараясь переорать, ужас. Ещё эта духота, в лесу хоть обдувал ветерок, создавая комфортные условия, но тут в толпе чувствовалось только зловонье всего на свете. Я развернулась и уткнулась нос в грудь Сояна, дыша его запахом. Пахло от него морозной свежестью, да и сам он напоминал большую глыбу льда. Айсберг, ё-моё.
Приближение к стене, она казалась огромной и воинственно пугающей, чёрного цвета, в высоту примерно с четырёхэтажный дом, которая окружала город сплошным кольцом. По бокам от ворот шли две башни, охраняющие вход. Если эти ворота представляли собой в высоту с трёхэтажный дом, то эти башни с пятиэтажный дом. Я от удивления присвистнула.
– Это сделано для того, чтобы драконы не могли поджечь город снизу, да и сверху. На шпиле этих башен стоят специальные защитные камни, так что с высоты птичьего полёта он тоже защищён, – произнёс шёпотом Мио мне на ухо, услышав мой восхищённый свист. И так как мы стали замедляться, он пояснил – видно опять купцы со стражей что-то не поделили
– Наверное, цену за проезд повысили, – предположила я. – Соян, как думаешь, долго нам ещё ждать?
– Как бы нам тут ночевать не пришлось, – обрадовал тот меня.
– Почему? – спросила, погрустнев. – Разве стража не должна успеть принять всех до темноты?
– Нет, они не обязаны. Мы скоро совсем остановимся, а время приближается к обеду, – начал пояснять он. – В обед стража меняется и на это тоже уходит время, а после опять начнут принимать. Купцы опять начнут вести спор об отплате прохода, так пять обозов перед нами, не считая, сколько нам придётся пропустить пассажиров на барыньках. Если успеем до шести, то вечером будем в городе, нет – придётся ждать утра, когда откроют ворота, потому что ночью ворота закрываются.
– А почему они ночью закрывают ворота, здесь опасно? – спрашиваю, начиная волноваться.
– Не больше чем везде. Просто ночью стража может что-то прозевать, не заметить среди грузов. Этого власти допустить не могут и из-за этого даны указания: ночью город закрывать, – пояснил Сев. – По крайней мере, это официальная версия.
– А не официальная, что местный король боится, что его город могут ночью захватить, пока тот спит в своей кровати, – усмехнулся Мио.
– Всё может быть. Если ночью придётся ночевать тут, то нужно будет охранять лагерь – прошептала я.
– Я буду охранять, Лина, не беспокойся, – произнёс Эмильен.
– Спасибо, Эмиль, – поблагодарила его.
В отличие от нас, он во сне не нуждается, так что охранять лагерь ему по силам. Тем временем мы остановились совсем. Перед нами повозка с пассажирами или, как её назвал Соян, барынька, обогнула строй и поехала чуть правее от дороги к городу, минуя очередь. Я удивлённо за этим наблюдала.
– А почему мы так не делаем? – спросила Сояна.
– Потому что у нас проход не оплачен, а у пассажиров барыньки оплачен ещё изначально в своём городе, и их просто пропускают без какой-либо очереди, – пояснил он.
– Вот гадство, – поморщилась я. – И как я поняла, обед нам тоже не светит.
– Лучше не выходить из строя, а то стража на вышках может неправильно понять наши действия. И пока мы будем кушать, наше место быстро займёт кто-то другой, – ответил Сев.
Вот блин, вот где могли пригодиться мои бутерброды, но хоть попить-то я могу. Достав бутылку минералки, я начала пить.
– Кто-то пить хочет? – спросила напившись.
– Я хочу, – ответила Суи.
– Передай, – протягиваю бутылку Севу. Тот без слов берёт и передаёт девочке. – Никогда не думала, что моё путешествие по миру начнётся с пробки, – усмехнулась я.
Хоть мы сейчас и стоим шестыми, но я не вижу толком, что происходит у ворот. Это означает, что или мы войдём в город и нам придётся ночевать в трактире, или мы войдём утром и нам придётся искать себе дом. Время двигалось очень
