Мириам не могла расслышать ее слов, но было ясно, что обращается она к Джереми. Женщина подходила все ближе и ближе, вот уже коснулась его груди, обвила его шею руками, прижавшись к нему всем телом. А Джереми даже не пытался остановить ее. И вот уже она впилась долгим поцелуем в его губы. Ну уж это слишком! В груди Мириам вспыхнула ярость. Да как он смеет так поступать с ней!
Заметив, что Джереми взглянул в сторону дома, Мириам поспешно задернула занавеску. Если не он, так Томас мог заметить, что она подглядывает за ними из окна. Мириам дрожала от гнева. Раз уж Джереми женился на ней, чтобы избежать пересудов, которые могли возникнуть, если бы она жила в доме в качестве экономки, то теперь, когда она официально стала его женой, просто обязан уважать ее!..
Эй, девочка, успокойся, сказала себе Мириам, немного поостыв. Ведь он женился на тебе главным образом для того, чтобы закрепить договор. Не было даже намека на то, что этот брак будет настоящим хотя бы внешне. Но как ей стало нехорошо при мысли, что Джереми не намерен порывать со своими любовницами. Ведь он даже не пытался уклониться от объятий этой женщины в присутствии Томаса. Значит, ему плевать на то, что она, Мириам, станет посмешищем для окружающих.
Напрасно она понадеялась, что Джереми хотя бы для виду будет соблюдать приличия.
Поглощенная своими мыслями, Мириам не слышала, как отъехала машина, и очнулась только при звуке отворяемой входной двери. Она все еще стояла у окна. Сообразив, что не успеет скрыться, девушка гордо вскинула голову и приготовилась холодно встретить сочувствующий взгляд Томаса. Но Джереми вошел в дом один. Какой поразительно красивый и надменный мужчина, подумала Мириам.
Он понял, что она все видела, и сказал:
— Камилла не захотела остаться.
Джереми так спокойно произнес имя женщины, с которой только что целовался, что Мириам снова охватил гнев. Она не позволит ему унижать себя!
— Камилла? — с вызовом спросила Мириам.
— Камилла Вистлинг, дочь моего соседа по ранчо, — спокойно пояснил Джереми, подходя ближе.
Мириам невольно поискала следы помады на его губах.
— Похоже, для вас Камилла не просто соседка, — заметила она с раздражением, но ее негодование, казалось, только забавляло Джереми.
— Я знаю, что она была бы не прочь стать здесь хозяйкой, — рассмеялся Джереми.
Боже, сколько цинизма! Мириам была не в силах выносить его взгляд и потому отвернулась, чтобы не видеть этой вмиг опротивевшей ей физиономии. Как он жесток и равнодушен! Неужели в его сердце нет ни капельки сострадания к женщине, оказавшейся в такой двусмысленной ситуации?
— А где Том? Он, кажется, был с вами? — холодно поинтересовалась она, не выдавая всех своих эмоций.
— Полагаю, он не захотел смущать вас. — Джереми, усмехнувшись, посмотрел ей прямо в глаза. — Том — мастер на такие штуки. Как говорится, в тихом омуте черти водятся.
— Смущать меня? Ну что вы, мне совершенно все равно, с кем вы целуетесь! — заявила Мириам.
— Если быть точным, инициатива была ее, не моя, — спокойно уточнил Джереми.
— Да, но вы не возражали, — отрезала Мириам, вся дрожа от возмущения. — Вы отвечали на поцелуи этой женщины, согласитесь!
— Вас это волнует?
— Нисколько, — ответила Мириам, стараясь не замечать его проницательного взгляда.
— Почему же вы злитесь?
Мириам хотела было возразить, но поняла, что прозвучит это неубедительно. Она стиснула зубы, потом как можно спокойнее ответила:
— Я не думала, что вы так демонстративно будете показывать всем, что я для вас не более чем экономка и нянька и совсем не заслуживаю вашего уважения как жена.
— А вы хотите, чтобы мы притворялись на людях, будто любим друг друга? — с насмешкой и презрением возразил он. — Изображали искреннюю привязанность?
— Нет, не хочу, — запротестовала Мириам. — Но зачем же делать из меня посмешище? И как все это скажется на Джонни, вы об этом подумали?
— Вы носите мою фамилию, уже одно это заставит всех уважать вас, — заявил Джереми.
— И сплетничать за моей спиной.
— Неужели вам не все равно, что говорят люди?
— Не хочу, чтобы Джонни страдал, вот и все.
— Постойте, да вам просто обидно, что я до сих пор не поцеловал вас. А вы ведь очень привлекательны, — задумчиво произнес Джереми и посмотрел ей в лицо. Странный блеск его глаз взволновал ее.
— Мне нужно лишь уважение, не более того. — Мириам вдруг почувствовала, что ее влечет к этому человеку, стоящему так близко, влечет его сила и мужественность.
— Хотите сказать, что и не надеялись быть первой женщиной, которую я поцелую после возвращения домой? — откровенно насмехался Джереми.
Мириам вспыхнула. Он даже не поцеловал ее тогда, после регистрации их брака, ради приличия не пожелал сделать то, что должен сделать жених.
Джереми осторожно коснулся пальцем ее зардевшейся щеки. И она тщетно попыталась сделать вид, что его прикосновение нисколько ее не волнует.
— Я должен исправить свою ошибку.
Широко распахнутыми глазами Мириам уставилась на него. А Джереми неторопливо обнял ее и прижал к себе, не обратив никакого внимания на слабую попытку воспротивиться ему. Он был намного сильнее, так что ничего не оставалось, как только позволить ему поцеловать себя. Холодность — только этим она могла показать ему свое безразличие.
Прикосновение его губ заставило Мириам вздрогнуть. Она не ожидала, что поцелуй такого бесстрастного на первый взгляд мужчины может быть столь горячим и нежным. Она была готова ожидать от него всего, чего угодно, но только не нежности…
Джереми был, несомненно, гораздо опытнее ее. Мириам с трудом приходила в себя. Она была настолько ошарашена, что даже не могла вспомнить, ответила ли на поцелуй. По всей видимости, да. Джереми глядел на нее сверху вниз и был явно доволен ее реакцией. Подрагивающие плечи, прерывистое дыхание — все говорило о том, что равнодушной он Мириам не оставил.
— А вас, похоже, давно не целовали, — заметил он, выпуская ее из объятий.
— Да. — Откуда она нашла в себе силы ответить?
Это и верно было очень давно, потому-то его поцелуй и потряс ее. Отбросив ложную стыдливость, Мириам не стала бы отрицать, что ей приятно целоваться с мужчиной, хотя это не всегда было столь волнующе.
— Какая жалость, — заметил Джереми. — Однако немного практики, и вам не будет равных. — Его красивое лицо опять приняло невозмутимое выражение.
И как он только может оставаться таким спокойным! Глухое раздражение медленно поднималось в Мириам. Существует ли в мире хоть что-нибудь, к чему он не безразличен? Резко повернувшись, она направилась в кухню, небрежно бросив через плечо:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
