Григорий Иванович встал и крепко пожал ему руку.
* * *
— Ну что, господа, по коням? — полувопросительно посмотрел на друзей Григорий Иванович.
— Э нет, господин дипломат! У моряков так не положено! — возразил капитан и позвонил в колокольчик.
— Накрыть стол по полной программе! — приказал он возникшему, как тень, Матвею.
— Есть накрыть стол по полной программе! — и в глазах вестового промелькнули веселые искорки.
— Ты что это, никак насмехаться изволишь?! — гневно сверкнул глазами капитан, привстав в кресле.
— Никак нет, ваше высокоблагородие! Радуюсь!
— И чему же это ты так радуешься, служивый? — уже спокойнее спросил Фаддей Фаддеевич, проявляя видимую заинтересованность.
— Встрече старых друзей, ваше высокоблагородие!
Присутствующие переглянулись.
— Откуда же ты знаешь обо мне, голубчик? — удивленно спросил Григорий Иванович, приподняв брови.
— От их высокоблагородия господина Андрея Петровича, ваше высокоблагородие! Они мне рассказывали о вас и не раз. И о том, как вы вместе с их высокоблагородием господином капитаном плавали на шлюпе «Надежда». И очень они хвалили вас, ваше высокоблагородие, — смутившись, ответил Матвей.
— Ступай, выполняй приказание! Да поживей! — резким тоном приказал Фаддей Фаддеевич.
И когда вестовой, ответив «Есть!», покинул каюту, укоризненно добавил:
— Сразу видно ваше воспитание, Андрей Петрович.
— Не придирайтесь, Фаддей Фаддеевич. Дай Бог, чтобы у вас всегда были такие помощники! — примирительным тоном попросил Григорий Иванович.
— А я и не придираюсь. Просто еще в самом начале плавания просил Андрея Петровича быть построже с вестовым, не баловать его. Ведь он все-таки как-никак, гвардейский офицер, и я до сих пор помню его командный голос на мостике «Надежды». И куда только все подевалось? — Фаддей Фаддеевич пожал плечами.
— Он сейчас не столько гвардейский офицер, сколько ученый, а это две большие разницы, уважаемый Фаддей Фаддеевич.
Когда все успокоились и расселись по местам, удивил вопросом, мучившим, видимо, его, Андрей Петрович.
— Никак не пойму, каким же образом англичане смогли узнать о нашем присутствии в Кентерберийской долине? Я же пунктуально выполнял все предписания Баранова по скрытности нашего плавания, прокладывая курс «Екатерины» задворками Тихого океана. Потому и не встретили ни одного иностранного судна, ни одного европейца за исключением двух английских матросов, взятых в плен туземцами. Но не в их интересах было встречаться с англичанами, да и не могли они этого сделать, это я точно знаю. И все-таки как, каким образом мы все же «засветились»?
Григорий Иванович задумчиво барабанил пальцами по крышке стола, обдумывая возможные варианты.
— Британская разведка — очень даже неплохая разведка. Мы, между прочим, даже здесь, в Бразилии, чувствуем ее скользкие щупальца. А уж в районах их прямых интересов, одним из которых как раз и является Новая Зеландия, тем более. Хотя, — самодовольно улыбнулся он, — англичане тоже обижаются на нас и, надо полагать, не зря. И мы, оказывается, щи не лаптем хлебаем… — Помолчал, опять задумавшись. — А у вас, Андрей Петрович, случайно, не было каких-либо стычек с маорийцами? Может быть, вы успели нажить себе врагов среди их вождей?
— Успел, разумеется, но только в лице одного из них и уже в самом конце нашего пребывания в долине.
— Вот и разгадка ответа на ваш вопрос, Андрей Петрович. Все оказывается так просто… — откинувшись на спинку стула, удовлетворенно изрек генеральный консул.
— Вы думаете…
— Да, да, именно так, — подтвердил его догадку Григорий Иванович. — Ведь не зря же англичане вывозят отдельных аборигенов из числа местной элиты к себе в Британию, учат их английскому языку и прочему, «приобщая» таким образом в течение некоторого времени к плодам цивилизации. А затем возвращают назад сюда, в Новую Зеландию, отрабатывать, так сказать, затраты на их «обучение». Вот вам, господа, налицо один из классических результатов этой иезуитской политики.
Андрей Петрович понимающе посмотрел на генерального консула. «Все оказалось действительно таким простым и наглядным», — удивился он прозорливости Григория Ивановича, переходя на балкон, куда пригласил их Фаддей Фаддеевич, пока вестовые накрывали стол для товарищеского обеда.
* * *
Вице-консул Кильхен, помощник генерального консула Лангсдорфа, по просьбе последнего пригласил офицеров и ученых экспедиций Беллинсгаузена и Васильева посетить одну из достопримечательностей Рио-де-Жанейро — замечательный, по его словам, водопад, находящийся в шестнадцати милях от города.
С утра все приглашенные расселись по каретам, однако некоторые воспользовались и верховыми лошадями. Андрей Петрович, успевший вдоволь наездиться верхом по Верхней Калифорнии, не преминул сразу же оседлать лошадь. Фаддей Фаддеевич последовал его примеру.
— Придется ради дружбы потрястись в седле, — пробурчал он, разбирая поводья.
— Кому как, — неопределенно хмыкнул Андрей Петрович. — Я же, напротив, от верховой езды испытываю истинное наслаждение.
— А что тебе еще остается делать, вечный странник? — на сей раз улыбнулся тот.
Ехали, весело обмениваясь впечатлениями, то по прекрасно обработанным местам, то по крутым горам, поросшим лесом, когда с одной стороны была гора, а с другой — пропасть. И тогда возгласы восхищения путешественников притихали как-то сами собой. Однако миль за пять или шесть до водопада дорога стала столь крутой и разбитой, что всем предложили далее идти пешком. Жаркая погода и трудности спуска и подъема с горы на гору утомили путешественников, и их группа постепенно растянулась.
— Ну и как, мореход, тяжко? — съязвил Андрей Петрович, привыкший к подобным походам да еще с ружьем за плечом и котомкой за спиной со всякими пожитками. — Это тебе не прохлаждаться на мостике, посматривая от нечего делать по сторонам.
— Особенно в бурю на море! — усмехнулся капитан.
— Вот тут ты прав — везде свои «прелести»… — примирительно согласился Андрей Петрович.
Тем не менее все постепенно притащились к таверне в полумиле от водопада. Освежившись прохладным лимонадом, уже все вместе пошли по узкой тропинке, ведущей по косогору к водопаду, шум которого был слышен даже издалека. Вид же водопада, открывшийся после последнего поворота, вызвал бурю восторгов.
Воды реки шириной саженей пятнадцати, сжатой с обеих сторон горами, стремительно бегут через порог, образованный большими камнями, а затем падают вниз, в долину, и, изгибаясь, текут по равнине к синеющему вдали бескрайнему океану…
