Уже к концу первого дня она чувствовала себя так, словно провела здесь целый месяц.
Энни весь день купалась и загорала. Сейчас, вытянувшись в шезлонге на террасе, она сквозь густую стену из малиновой цветущей бугенвиллеи и алого гибискуса наблюдала за баркасами в море далеко внизу. Было слишком жарко, чтобы есть. Она соорудила себе легкую закуску из хлеба, брынзы, оливок и помидоров, запила все стаканом холодного сухого белого вина и отдалась удовольствию полного безделья, валяясь в шезлонге и читая триллер, который купила накануне в аэропорту.
Однако вскоре, решив, что немного физических упражнений не принесет ей ничего, кроме пользы, она медленно встала, сладко потянулась, сунула ноги в сандалеты и неспешно направилась к лесенке, бегущей вниз к пляжу.
Солнце уже опустилось к горизонту, и жара понемногу начала спадать. Аромат оливковых деревьев, смешанный с ароматом сосен и можжевельника, был хорошо знакомым ей запахом, моментально напомнившим те счастливые дни, которые она провела здесь.
Пляж оказался совершенно пустым — ведь он был доступен только для жильцов нескольких частных вилл либо для пассажиров яхты или баркаса. В течение дня, даже в самый пик пляжного сезона, на нем едва ли набиралась горсточка отдыхающих. А к вечеру он обычно снова пустел.
Влюбленная в свое одиночество, Энни спустилась к морю, села на теплый песок и стала наблюдать, как плещутся волны у чистой кромки берега. Ей нравилось быть одной. Если же захочется оказаться в компании, то попозже она поедет в таверну Димитрия и побалует себя вкусным ужином. Она знала Димитрия и его семью много лет и в его таверне была надежно защищена от возбужденной толпы «гарпунистов» — мужчин, озабоченных поиском одиноких скучающих иностранок.
Отдаленный крик за ее спиной заставил Энни резко повернуться, поначалу она не поняла, что именно слышала — крик птицы или крик ребенка. Быстрое движение среди деревьев, растущих на склоне холма, привлекло ее внимание, и, стараясь рассмотреть, что там, она наконец сообразила, что какая-то фигурка в красном несется вниз по холму.
Это была маленькая девочка, едва ли старше трех или четырех лет, поняла Энни. На девочке было короткое платьице в красную полоску, а в руках она тащила маленького темно-коричневого игрушечного медвежонка, одетого в точную уменьшенную копию такого же платьица, что и у хозяйки. Хватая ртом воздух и плача, девчушка промчалась мимо Энни и остановилась только тогда, когда выбежала на мелководье и, потеряв равновесие, резко шлепнулась в воду, отчего расплакалась еще сильнее.
Энни быстро огляделась, в любой момент ожидая увидеть кого-нибудь из взрослых, бегущего за своей малышкой. Но когда никто не появился, она осторожно зашла в воду и присела около девочки.
— Эй, привет, я могу тебе помочь? А где твои мама и папа?
Плач не прекратился, но девочка повернула свое распухшее, красное от слез личико к Энни. Темные волосы малышки были заплетены в косичку. Она была очень тоненькой, с сердцевидным личиком эльфа и огромными глазами. Что-то в ее блестящем от слез темно-карем взгляде заставило сердце Энни больно сжаться.
— Milaeisangkeka? — в надежде попробовала она, припоминая свой скудный запас греческих фраз. — Ты говоришь по-английски?
Рыдания девочки начали потихоньку утихать. Она задумчиво засунула большой палец в розовый ротик и молча уставилась на Энни с тем изучающим любопытством, которое можно наблюдать только у маленьких детей.
— Твой медвежонок совсем промок, — сказала малышке Энни. — Я не уверена, умеют ли медведи плавать. Ты не знаешь?
— Нет.
Ну, она хотя бы получила ответ на свой вопрос, подумала Энни. Девочка не была гречанкой. Вполне возможно, что английская семья сняла соседнюю виллу и позабыла присмотреть за маленькой дочуркой. Жаль, спокойного отдыха ей не видать, подумала Энни. А впрочем, она совсем не против соседей.
— Как тебя зовут?
— Зои.
— Энни Тревеллик. — Она серьезно протянула девочке руку, после короткой паузы Зои протянула свою маленькую ладошку, и они потрясли друг другу руки в официальном приветствии. — Рада с тобой познакомиться, Зои. А как зовут твоего медвежонка?
— Эмиль.
Энни взглянула на нарядное красное платьице мишки.
— Эмиль? Не Эмили?
— Его зовут Эмиль. Он мальчик.
— Понятно. Хочешь, я его подержу, пока мы будем искать маму или папу?
Зои сунула палец обратно в рот и потрясла головой. Но с трогательной доверчивостью дала Энни руку, позволила поставить себя на ноги и проследовала за девушкой на сухой песок пляжа.
Внезапно Энни услышала, что кто-то бежит к ней; повернувшись, она застыла от изумления. Неожиданный прилив радости, который она почувствовала, несказанно поразил ее. В растерянности Энни поняла, что совершенно по-дурацки счастлива видеть его.
— Джош! — Зои выкрикнула его имя, вырвала свою ручонку из ладони Энни и понеслась к нему навстречу с такой отчаянной поспешностью, что даже уронила своего драгоценного Эмиля. Пораженная Энни наблюдала, как Джош подхватил девочку и она обвила ручками его шею, спрятала личико в воротнике его белой рубашки поло и тут же снова разразилась громкими рыданиями.
Шепча нежные и успокаивающие слова малышке на ухо, Джош посмотрел на Энни с выразительным знаком вопроса в глазах, убедившим девушку в том, что он был удивлен этой встречей не меньше ее. И она мысленно поблагодарила Зои за то, что невольное вмешательство девочки позволило ей взять себя в руки.
Он осунулся, отметила Энни, глядя на Джоша. Бежевые хлопчатобумажные шорты «бермуды» и легкие туфли из светло-коричневой мягкой кожи открывали длинные, коричневые от загара ноги; свободная белая рубашка поло и белая бейсбольная кепка придавали ему вид праздного отдыхающего. Но от Энни не укрылись отчетливые признаки переутомления на его лице…
— Какое приятное совпадение, Энни, — проговорил он, сумев наконец немного успокоить девочку. — Смею ли я надеяться, что мне повезет и ты смягчишься хоть немного?
— Смягчусь?.. — Она взглянула на него так же вопросительно.
— Да, может быть, ты все-таки решишь, что нам есть о чем поговорить? — пояснил Джош. — Все хорошо, Зои. Это Энни… мой друг.
Энни наклонилась, подняла маленького медвежонка и протянула его девочке:
— Ты уронила Эмиля. — Она тепло и ласково улыбнулась малышке и перевела взгляд на Джоша. — Я не уверена, что нам есть что сказать друг другу, — возразила она, — но это, абсолютно точно, совпадение. Если бы не заговор моей мамы и сестры, меня здесь вообще бы не было. Они купили мне билет и отправили сюда на «заслуженный отдых», выражаясь их словами… О, погоди-ка… — Она остановилась, внезапно сообразив кое-что. — А они знали, что ты будешь здесь?
