Так вот, пришел я и поразился — почти все уже в сборе. Скользнул в свое кресло, ноги на стол и осматриваюсь. Все подметки на месте, кроме пары напротив меня. Раз такое дело, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Не было как раз моей оппозиции, парня из «Триба»: чего же я буду сотрясать воздух, если некому возразить в ответ?
— Как делишки, Кармайкл?
Я пробурчал что-то невнятное.
А «Пост» не унимается:
— Не спи, детка, не спи, проспишь сенсацию.
— Заглохни, — перебил его «Леджер», — правил, что ли, не знаешь? — И он указал на незанятую бороздку.
— Точно, — говорю, — закон джунглей.
Тут вступил «Рекорд», оппозиция «Леджера»:
— Старина Боббус слинял. Не выдержал нашего общества.
— Как так?
— Подписал контракт с фирмой «Стерео». Будет кропать сценарии для комедий.
Да, думаю, снова мне бороться. Есть у нас такой ритуал: когда возникает новая пара газетчиков-«оппозиционеров», они должны провести символическую борцовскую схватку. Но одной схваткой дело обычно не обходится, завязывается общая потасовка, и все счастливы до небес. А вслух говорю:
— Наверное, этот Хоган — салага, еще пороха не нюхал. Но я на всякий случай потренируюсь. Кто-нибудь его видел? Крепкий малый?
Все отрицательно затрясли головами — никто не видел.
— Ладно, раз так, потреплемся без него.
— Ваш корреспондент, — начал «Пост», — считает, что дело пахнет керосином. Сюда, — и он ткнул большим пальцем в сторону кабинетов, — сбежались все городские тузы.
Мы все посмотрели на дверь, а я по привычке попытался вышибить ее взглядом. Представляете, мы приходили в «Прог» каждый божий день, но что в этом здании делается, понятия не имели. Да, не удивляйтесь. Мы просто приходили, садились, выслушивали, что нам наплетут боссы, и убирались восвояси. Как какие-то бедные родственники. Нас всех это задевало, но меня в особенности.
Я даже во сне пытался разгадать тайну «Прога». Как-то раз мне приснилось, что там живет чудо-человек, но дышит он почему-то хлором и обитает в огромных баках. В другой раз привиделось еще хлеще — там держат мумии всех великих покойников, и каждый день, ровно в полдень, их реанимируют и задают вопросы. А однажды пригрезилась корова, которая вся состояла из мозгов, и ее научили мекать специальным шифром. Иногда мне казалось, что я лопну от огорчения, если не проникну внутрь «Прога».
— Думаешь, они снова собрались залить воду в Средиземное море? — спросил я.
«Леджер» расхохотался, потом сказал:
— Ходят слухи, что они хотят поменять местами полюса. Северный будет южным, а южный — северным.
— Неужто пойдут на такое? — изумился «Рекорд».
— А что? — «Леджер» пожал плечами. — По мне, так за ради бога — вдруг, глядишь, в бридж начнет везти.
— Будет вам сплетни мусолить! — вмешался я. — Сейчас послушаем, что они нам напоют.
— Между прочим, — заговорил «Джорнал», — здесь вся шатия. Контролер, Вице-Контролер и Зам Вице-Контролера. Но это еще не все — прибыл сам Главный Стабилиссимус!
— Врешь!
Он кивнул, остальные тоже утвердительно закивали головами.
— Все точно. ГС собственной персоной. Прилетел на пневматической ракете из Вашингтона.
— Батюшки светы! — воскликнул я. — Ставлю один к двум, что теперь они решили подкопаться под Атлантический океан!
«Рекорд» покачал головой:
— Какой там подкоп! По виду ГСа, тут дело серьезнее.
В эту минуту дверь кабинета распахнулась, и оттуда, меча громы и молнии, вывалился ГС. Я не преувеличиваю. Старина Гротинг здорово смахивал на Моисея — борода и все такое, — и, когда он хмурился, так и жди, что из глаз у него посыплются молнии. Сейчас он хмурился. Он пронесся мимо стола, за долю секунды испепелил нас своими голубыми кварцевыми глазами — мы враз скинули ноги на пол. Не успели прийти в себя, как его уже не было в комнате — только со свитом рассекла воздух его репсовая туника.
За ним гусиным косяком появились Контролер, Вице-Контролер и Зам Вице-Контролера. Лица у них тоже были хмурые, и они тоже спешили, будто на пожар. Мы вскочили с мест и поймали Зама Вице-Контролера у самого выхода. Это был толстенький коротышка, и озабоченность никак не вязалась с его пухлым лицом. Оно слегка перекосилось.
— Только не сейчас, джентльмены, — сказал он.
— Минуточку, мистер Клэнг, — начал я. — По-моему, вы поступаете с прессой несправедливо.
— Знаю, — согласился Зам, — и прошу меня извинить, но сейчас действительно нет времени.
— Что ж, — произнес я, — придется сообщить пятнадцати миллионам читателей, что время в наши дни стало слишком дорогим…
Он с ненавистью взглянул на меня, только я и сам насупился — должен же я выудить из него этот проклятый материл!
— Не будьте так безжалостны. Если что-то поколебало Стабильность Главного Стабилиссимуса, вы должны раскрыть нам глаза!
Тут он забеспокоился, как я и ожидал. Пятнадцать миллионов будут в легкой панике, если прочтут, что ГС метался, как тигр в клетке.
— Слушайте, — наседал на него я. — В чем все-таки дело? Что вы там такое обсуждали?
— Хорошо, — сказал он. — Идемте все в мой кабинет. Там подготовим выпуск для прессы.
Но я не пошел вместе со всеми. Терзая Клэнга, я заметил: они вылетели из кабинета столь стремительно, что забыли запереть за собой дверь. На моей памяти такое случалось впервые, и я понял — сейчас или никогда. Потому я и нажал на Зама, чтобы дал сводку для прессы. А я тем временем прорвусь внутрь «Прога» — все играло мне на руку. Во-первых, открытая дверь, во-вторых, не было моей оппозиции из «Триба».
При чем здесь оппозиция? Как же вы не понимаете? Оппозиционные газеты всегда работают на пару. «Леджер» уходит писать с «Рекордом», «Джорнал» — с «Ньюсом» и так далее. Значит, я был свободен, никто меня не хватится, не заметит, что я смылся. Я немножко потолкался вместе со всеми, пока они тянулись за Замом, всех пропустил и остался в комнате последним. Я сделал вид, что зацепился за порог, подождал секунду — и стрелой к приоткрытой двери кабинета. Захлопнул ее за собой, перевел дыхание и пробормотал: «Ну, чудо-человек, держись!»
Я стоял в небольшом зале, на стенах из синтетического материала висели светящиеся картины. Зал был без дверей и кончался у подножия белой лестницы. Я мог идти только вперед. Дверь за моей спиной была заперта, и я чувствовал себя в относительной безопасности — но только в относительной, друзья мои, не более. Рано или поздно кто-то спросит меня, как я сюда попал.
Ступеньки поражали красотой — белые, ровненькие, они поднимались по кривой, слегка на конус. Я перебирал пальцами по гладким каменным перилам и не спеша двигался наверх, ожидая, что сейчас на меня бросится кобра или какой-нибудь робот-охранник. Поджилки тряслись от страха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
