— Вот сейчас смесь для питья тебе вручу, и можешь катиться, — отмахнулись от меня и добавили тише, но отчётливо слышно. — Проще было бы сломай она тебе её. Или голову. А так — ни туда ни сюда. Наводи тут состав.
— Старший, как мне к вам обращаться?
— Моё имя Хрил.
— Старший Хрил, если мне сломают что-то, то за сколько срастётся?
— Два зелья и утром начнёшь ходить. Вечером Шамор снова навьючит на тебя груз и пинком отправит бегать. Но за всё платить придётся. Целый день как в лихорадке будешь. И, как лекарь советую, не части. Если тебя будут ломать каждый день — добром для тебя это не кончится.
— Благодарю старший.
Я принялся сползать на пол. Ничего Виликор. Я упрямый. Я не Арнид. Для меня лучше ноги, чем плети.
Глава 6
Ничего неделанье и пустые разговоры днём закончились. Бывало так, что один учитель сменял другого, не давая нам никакого перерыва. Подъём по сигналу колокола, оживлённая толкотня в углу двора. Там находилась хитроумно устроенная купальня. Поверх стены в узком канале протекала вода, и можно было открывать небольшой отвод-ручей, что стекал к нам во двор. Наполнялись бочки, стоявшие рядком вдоль стены, и затем каждый был волен набрать себе здоровенную деревянную чашу и умыться здесь же на каменных ступенях, вода с которых стекала вниз, сквозь решётки. При желании можно помыться и полностью, в стороне стояли несколько лёгких загородок из дерева и плотной ткани. Часть ребят, те, что понаглее, как-то попытались подсмотреть за девушками. В тот день у лекаря едва хватило зелий для сломанных костей. А крики наказываемых Виликор ребят навсегда отбили у остальных желание когда-нибудь повторить их действия. То, как орал зачинщик, Фатор, даже у меня поднимало дыбом шкуру.
— Не пойму.
— Что тебе? — а вот утром никого не остановишь от болтовни.
— Батя меня в лёгкие выходы с десяти лет берёт. Разное бывает. Раз даже просто в заросли так вбежал, что вся шкура в клочья. Зелья то зельями, но не всегда давали-то.
— И? — подтолкнул я его неторопливые рассуждения.
— Шрамы где? — он повернулся, демонстрируя у себя рваный рубец на лопатке. — Тебя ни разу не задели чтоль?
— Задели. И не раз. Заживает хорошо на мне.
— А! — обрадовался объяснению Гунир. — Эт про таких спрашивал тот мужик? Про таланты?
— Нет.
Я вытерся куском тонкого холста. Вообще, в первый день, после того как пришёл в себя после знакомства с Виликор, я получил кучу вещей в пользование. Начиная от мыльного порошка с полосканием и заканчивая сменными подштанниками. Школа старалась, чтобы мы ни в чём не нуждались. Всем досталось два комплекта одинаковой учебной формы. Серые штаны и рубаха у всех, не взирая, парень или девушка. Не шёлк, не лён, уж тем более не грубый джут, а очень приятный к телу материал и совершенно нежаркий. А главное, гораздо более прочный, чем всё, что я держал в руках из ткани до этого. Мне бы такой очень пригодился в Чёрной. Хотя, что его прочность для зубов Зверей?
— Это не так сильно, чтобы назваться талантом, — пустился в рассуждения. — Тому мужику до этого дела не было. Иначе думаешь, я был бы тут?
— Да? И впрямь. Всё равно внушает. Я даже от такого не отказался бы. Полезная штука.
— Ты же из Первого? — я удивился. — В чём проблема? Купил бы себе зелий, что навсегда помогают лучше раны заживлять. Это у нас они запрещены. Вон, алхимик, что был в отряде, который нас вёз, хвалился, что так и сделал.
— Ну, сын первого дяди тоже купил. А вот мой отец не так богат, — парень спокойно пожал плечами. — Нет у нас лишних денег на зелья. Вот — в кубышке собрал отец на зелья Воина и Роста Основы, всё мне башку клевал, чтобы я занимался больше. Как я девятую звезду взял, так и сделал мне подарок, в Школу вот пропихнул. Теперь я взрослый считаюсь. Почти Воин. Теперь сам.
— Жёстко у вас.
— Ну, — смутился Гунир. — Это я так, в общем. Если чего, так отец поможет, конечно. Сам не хочу. Мать, сестра, двое младших братьев. Тут в Ордене, вся эта хрень стоит дешевле. Хоть ватажник, кой за чё может и кровавик заработать, но... Поглядим, в общем. Пошли жрать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Богач, как я продолжал называть парня, которого на самом деле звали Арнид, воротил нос от еды первые дни, но теперь молча ковырялся ложкой и жевал. Всем хотелось постоянно есть, особенно после вечерних занятий с грузом. У меня же с первого ужина не было ни малейшего недовольства едой. Кормили дважды в день, и всё приготовлено не хуже, чем у меня самого вышло бы. А уж продукты и их качество, не шли ни в какое сравнение с тушёным мясным корнем и полоской каменного билтонга на закуску. Похуже, чем мы ели последние недели в Нулевом, но меня вполне устраивало. Да и порция оказалась великовата для меня. Я привык довольствоваться гораздо меньшим, да и нагрузки переносил легче остальных. Нравилось не только мне. Много мяса, много каши. Гунир больше работал ложкой. Мир же, налегал на мясо. А вот Зимион сегодня, не хуже богача, хмурился, глядя на тарелку. И я не выдержал.
— Чего тебе не нравится?
— Дарсовы жилы! — мигом, будто только этого вопроса и ждал, воскликнул и ткнул ложкой в тарелку с кусками мяса парень. — Я не знаю, что это! Но умерло оно своей смертью. И явно от старости! Вот уж не гадал, что охотничья байка взаправду существует. Как ты это ешь?
— Нормально, — я прожевал кусок, и впрямь с некоторым трудом. Подольше бы поварить следовало. Но ведь вкусное же!
— Неужто ты себе одни мослы забирал?
— Да я вообще не забирал никогда, — я пожал плечами.
— Чего? Гордость деревни обижали? Старое мясо всучивали? — с ухмылкой спросил Зимион.
На меня накатил приступ злости. Поговорить не о чем? Это я начал разговор и я должен улыбаться глядя на его недовольство едой. А он всё перевёл на меня!
— Я никогда даже новиком не был, — я уставился в глаза Зимиону, цедя слова. — Я два месяца одну тыкву жрал, а кусок порыжелого билтонга за лакомство считал чуть ли не год!
— Извини, извини, — парень выставил перед собой ладони.
Я помолчал, обдумывая случившееся. Гунир как работал ложкой, так и не прервался, а вот Мир удивлённо оглядывал нас двоих.
— Ты тоже извини, — я привычно натянул на лицо извиняющуюся улыбку. — Что-то вдруг в голову стукнуло.
— Даже знаю что, вернее, кто. Виликор, — с улыбкой заявил Зимион, будто ничего и не случилось.
Мне оставалось лишь покачать головой и снова взяться за ложку, закончив разговор. Похоже, такая натура — подкалывать окружающих. Пусть его. Я зря вспылил. Если уж начал разговор, то нужно быть готовым к тому, что у собеседника свои планы и мысли на этот счёт. И что язык у него подвешен гораздо лучше тебя. Или же сиди и по-прежнему молчи. Ели мы за теми же добротными тяжёлыми столами, за которыми затем встречали учителей. Толстые гладкие доски, массивные ножки-лапы. Я на третий день украдкой попробовал на прочность уже специально. Куда там! За эти дни как-то так вышло, что ребята договорились с парнями, поменялись местами, позвали меня и теперь мы все сидели рядом за одним столом. Гунир у своего любимого опорного столба, Мир, Зимион и я. Больше в классе никаких пересадок не было. Те, кто, по мнению старшей, достаточно знали грамоту, слишком отличались от навязанных учеников и не горели желанием сближаться с ними.
За неделю мы познакомились не только с Иглисом, Пиклитом и Шамором. Почти каждый день появлялись новые лица. Вот как сейчас, стоило только нам очистить столы и отдать посуду, а прислужникам в жёлтых халатах скрыться за дверями.
— Класс! Встать!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Приветствуем старшего!
— Садитесь, ученики.
Вошедший оказался совсем старик. Старше всех, кого я только видел в Ордене. От привычных для меня пожилых людей отличается лишь меньшим числом морщин. Но вот лет ему точно не меньше пятидесяти. Интересно, какой у него уровень развития? Пока что все, кого я видел, на удивление им не блистали. Но вот у старика цветных прядей оказалось добрая половина волос. А ещё он начал седеть и выходила трёхцветная окраска головы. Тёмно-русые волосы с проседью и одновременно чёрными прядями. Очень запоминается. Лицо спокойное с аккуратной короткой бородой и небольшими усами. И синий халат. Служитель.
