Дворецкий. Слушаю-с.
Г-жа Либанова. Да скажи, чтобы побольше их взяли… А что покос?
Дворецкий. Слушаю-с. Покос продолжается.
Г-жа Либанова. Ну, хорошо. Да где Илья Ильич?
Дворецкий. В саду гуляют-с.
Г-жа Либанова. В саду… Ну, позови его.
Дворецкий. Слушаю-с.
Г-жа Либанова. Ну, ступай.
Дворецкий. Слушаю-с. (Уходит в стеклянную дверь.)
Г-жа Либанова (глядя на свои руки). Что ж мы сегодня будем делать, Eugène? Вы знаете, я во всем на вас полагаюсь. Придумайте что-нибудь веселое… Я сегодня в духе. Что, этот monsieur Мухин хороший молодой человек?
Горский. Прекрасный.
Г-жа Либанова. Il n’est pas gênant?[19]
Горский. О, нисколько.
Г-жа Либанова. И в преферанс играет?
Горский. Как же…
Г-жа Либанова. Ah! mais c’est très bien…[20]Eugène, дайте мне под ноги табуретку. (Горский приносит табуретку.) Merci… А вот и капитан идет.
Чуханов (входит из саду; y него в фуражке грибы). Здравствуйте, матушка вы моя! пожалуйте-ка ручку.
Г-жа Либанова (томно протягивая ему руку). Здравствуйте, злодей!
Чуханов (два раза сряду целует ее руку и смеется). Злодей, злодей… А всё проигрываю-то я. Евгению Андреичу мое нижайшее… (Горский кланяется; Чуханов глядит на него и качает головой.) Эка молодец! Ну, что бы в военную? А? Ну, как вы, моя матушка, как себя чувствуете? Вот я вам грибков набрал.
Г-жа Либанова. Зачем вы корзинки не берете, капитан? Как можно грибы в фуражку класть?
Чуханов. Слушаю, матушка, слушаю. Нашему брату, старому солдату, оно, конечно, ничего. Ну, а для вас точно… Слушаю. Я вот их сейчас на тарелочку высыплю. А что, пташечка наша, Вера Николаевна, изволили проснуться?
Г-жа Либанова (не отвечая Чуханову, к Горскому). Dites-moi[21], этот monsieur Мухин богат?
Горский. У него двести душ.
Г-жа Либанова (равнодушно). А! Да что они так долго чай пьют?
Чуханов. Прикажете штурмовать их, матушка? Прикажите! мигом одолеем… Не под такие фортеции хаживали… Таких бы вот нам только полковников, как Евгений Андреич…
Горский. Какой же я полковник, Илья Ильич? Помилуйте!
Чуханов. Ну, не чином, так фигурой… Я про фигуру, про фигуру говорю…
Г-жа Либанова. Да, капитан… подите… посмотрите, что они, отпили чай?
Чуханов. Слушаю, матушка… (Идет.) А! да вот и они. (Входят Вера, Мухин, m-lle Bienaimé, Варвара Ивановна.) Мое почтение всей компании.
Вера (мимоходом). Здравствуйте… (Бежит к Анне Васильевне.) Bonjour, maman.[22]
Г-жа Либанова (целуя ее в лоб). Bonjour, petite…[23](Мухин раскланивается.) Monsieur Мухин, милости просим… Я очень рада, что вы нас не забыли…
Мухин. Помилуйте… я… столько чести…
Г-жа Либанова (Вере). А ты, я вижу, уже по саду бегала, шалунья… (Мухину.) Вы еще не видели нашего сада? Il est grand.[24] Много цветов. Я ужасно люблю цветы. Впрочем, у нас всяк волен делать что хочет: liberté entière…[25]
Мухин (улыбаясь). C’est charmant.[26]
Г-жа Либанова. Это мое правило… Терпеть не могу эгоизма. И другим тяжело и самому себе не легче. Вот спросите у них… (Указывая на всех вообще. Варвара Ивановна сладко улыбается.)
Мухин (тоже улыбаясь.) Мой приятель Горский мне уже сказывал. (Помолчав немного.) Какой у вас прекрасный дом!
Г-жа Либанова. Да, хорош. C’est Rastrelli*, vous savez, qui en a donné le plan[27], деду моему, графу Любину.
Мухин (одобрительно и с уважением). А!
(В течение всего этого разговора Вера нарочно отворачивалась от Горского и подходила то к m-lle Bienaimé, то к Морозовой. Горский тотчас это заметил и украдкой поглядывает на Мухина.)
Г-жа Либанова (обращаясь ко всему обществу). Что ж вы гулять нейдете?
Горский. Да, пойдемте же в сад.
Вера (все не глядя на него.) Теперь жарко… Скоро двенадцатый час… Теперь самый жар.
Г-жа Либанова. Как хотите… (Мухину.) У нас бильярд есть… Впрочем, liberté entière, вы знаете… А мы, знаете ли что, капитан, мы в карточки засядем… Оно рано немножко… Да вот Вера говорит, что гулять нельзя…
Чуханов (которому вовсе не хочется играть). Давайте, матушка, давайте… Что за рано? Надо вам отыграться.
Г-жа Либанова. Как же… как же… (С нерешимостью к Мухину.) Monsieur Мухин… вы, говорят, любите преферанс… Не хотите ли? Mademoiselle Bienaimé y меня не умеет, а я давно не играла вчетвером.
Мухин (никак не ожидавший подобного приглашения). Я… я с удовольствием…
Г-жа Либанова. Vous êtes fort aimable…[28] Впрочем, вы не церемоньтесь, пожалуйста.
Мухин. Нет-с… я очень рад…
Г-жа Либанова. Ну, так давайте… мы в гостиную пойдем… Там уж и стол готов… Monsieur Мухин! donnez-moi votre bras…[29](Встает.) А вы, Горский, придумайте нам что-нибудь для нынешнего дня… слышите? Вера вам поможет… (Идет в гостиную.)
Чуханов (подходя к Варваре Ивановне). Позвольте ж и мне предложить вам мои услуги…
Варвара Ивановна (с досадой сует ему руку). Ну, уж вы…
(Обе четы тихонько уходят в гостиную. В дверях Анна Васильевна оборачивается и говорит m-lle Bienaimé: «Ne fermez pas la porte…»[30] M-lle Bienaimé возвращается с улыбкой, садится на первом плане налево и с озабоченным видом берется за канву. Вера, которая некоторое время стояла в нерешительности — оставаться ли ей или идти за матерью, вдруг идет к фортепьяно, садится и начинает играть. Горский тихонько подходит к ней.)
Горский (после небольшого молчания). Что это вы такое играете, Вера Николаевна?
Вера (не глядя на него). Сонату Клементи*.
Горский. Боже мой! какая старина!
Вера. Да, это престарая и прескучная вещь.
Горский. Зачем же вы ее выбрали? И что за фантазия сесть вдруг за фортепьяно! Разве вы забыли, что вы мне обещали пойти со мною в сад?
Вера. Я именно затем и села за фортепьяно, чтоб не идти гулять с вами.
Горский. За что вдруг такая немилость! Что за каприз?
M-llе Bienaimé. Ce n’est pas joli ce que vous jouez là, Vera.[31]
Вера (громко). Je crois bien…[32](К Горскому, продолжая играть.) Послушайте, Горский, я не умею и не люблю кокетничать и капризничать. Я для этого слишком горда. Вы сами знаете, что я теперь не капризничаю… Но я сердита на вас.
Горский. За что?
Вера. Я оскорблена вами.
Горский. Я вас оскорбил?
Вера (продолжая разбирать сонату). Вы бы по крайней мере выбрали доверенного получше. Не успела я войти в столовую, как уж этот monsieur… monsieur… как бишь его?.. monsieur Мухин заметил мне, что моя роза, вероятно, дошла, наконец, до своего назначения… Потом, видя, что я не отвечаю на его любезности, он вдруг пустился вас хвалить, да так неловко… Отчего это друзья всегда так неловко хвалят?.. И вообще так таинственно себя держал, так скромно помалчивал, с таким уважением и сожаленьем на меня посматривал… Я его терпеть не могу.
Горский. Что же вы из этого заключаете?
Вера. Я заключаю, что monsieur Мухин… а l’honneur de recevoir vos confidences[33]. (Сильно стучит по клавишам.)
Горский. Почему вы думаете?.. И что мог я ему сказать…
Вера. Я не знаю, что вы сказать ему могли… Что вы за мной волочитесь, что вы смеетесь надо мной, что вы собираетесь вскружить мне голову, что я вас очень забавляю. (М-lle Bienaimé сухо кашляет.) Qu’est ce que vous avez, bonne amie? Pourquoi toussez vous?[34]
M-lle Bienaimé. Rien, rien… je ne sais pas… cette sonate doit être bien difficile.[35]
Вера (вполголоса). Как она мне надоедает… (К Горскому.) Что ж вы молчите?
Горский. Я? отчего я молчу? я самого себя спрашиваю: виноват ли я перед вами? Точно, каюсь: виноват. Язык мой — враг мой. Но послушайте, Вера Николаевна… Помните, я вам вчера читал Лермонтова, помните, где он говорит о том сердце, в котором так безумно с враждой боролась любовь…*(Вера тихо поднимает глаза.) Ну, ну, вот я и не могу продолжать, когда вы на меня так смотрите…
