— Если бы я ушла, то я бы никогда не вернулась домой, — сказала Армине. — А я теперь хочу вернуться. Пускай через много лет.
— Я обязан сообщить капитану.
— Я прошу, я умоляю тебя. Если ты это сделаешь, ты меня убьешь. Ты меня спас сегодня, пожалуйста, не убивай. Я не вынесу такого возвращения…
Армине схватила Павлыша за руки. Ее пальцы так сжались, что ногти впились в кожу Павлыша. Но он ничего не сказал. Вытерпел.
— Пошли, — сказал Павлыш, — мне надо спрятать скафандр, чтобы никто не заметил.
Армине быстро вскочила. Она была рада. Когда Павлыш поднялся, она поцеловала его в щеку.
— Ты обещаешь? — спросил Павлыш.
— Ты же знаешь. Я никогда не обманываю.
23
«Антей» летел к альфе Лебедя.
Честно признаться, у Павлыша тогда возник соблазн — как маленький зверек заскребся под ложечкой: если выполнить долг и доложить капитану о случае с Армине, тот отдаст приказ возвращаться. И вроде бы ты не виноват, сам хотел лететь дальше, но обстоятельства выше тебя. Существование такого хитрого зверька Павлыша испугало. Но и хранить тайну было тяжело. Когда-то один брадобрей поведал о тайне царя Мидаса безмолвному тростнику, а тростник, став дудочкой, проговорился. Надо было отыскать тростник, который будет держать язык за зубами. На эту роль была лишь одна кандидатура — Гражина.
Это не означает, что Павлыш тут же отправился к Гражине делиться с ней страшной тайной. Он до вечера дебатировал с собой вопрос: если Армине просила сохранить событие в тайне, означает ли это, что просьба распространяется и на Гражину?
К ужину Гражина не вышла. Армине тоже.
Ужин был скучный, деловой, почти молчаливый. И Павлыш вдруг подумал, что именно таким будут тысячи ужинов, что предстоят им в пути. К тому же ужин был куда более скудным, чем обычно, — на корабле уже начал действовать режим экономии.
Поев, Павлыш сразу же отправился в каюту к Армине. Он нес за нее ответственность. Если с ней что-то произойдет — виноват будет только Павлыш.
Он постучал к Армине.
Та откликнулась. Она уже лежала в кровати.
— Не проверяй меня. Я же обещала. А сейчас я хочу спать. Я устала.
— Я только про ужин, — соврал Павлыш. — Я думал, может, тебе принести?
— Нет, спасибо.
Армине отвернулась к стене.
Павлыш ушел. Следующий визит был к Гражине.
Гражина не спала. Но лежала на койке, укрытая до подбородка пледом.
— Что ты? — спросил Павлыш. — Плохо себя чувствуешь?
— Простудилась.
— Так не бывает, — сказал Павлыш. — Здесь нет сквозняков.
— Ты привез с Земли и меня заразил, — сказала Гражина почти серьезно.
— Хочешь, я тебе ужин принесу?
— Нет.
— Позвать доктора?
— Не надо. Ничего серьезного.
Павлыш оглядел каюту — ничего со вчерашнего дня в ней не изменилось. И что могло измениться? Мелочи, крупицы быта остались запакованными — вряд ли они сразу могут вернуться на свои места.
— А я у Армине был, — сказал Павлыш. — Она тоже не ужинала.
— Знаю, — ответила Гражина.
— Я за нее немного переживаю. — Что было говорить дальше, неясно. Может, прямо сказать: «Сегодня она хотела покончить с собой»?
— Армине мне рассказала, — неожиданно помогла Павлышу Гражина.
— Что рассказала?
— Как ты ее у Внешнего сада нашел.
— В самом деле? Я рад. А то, понимаешь, если я один знаю…
— Не бойся. Ничего с ней не случится. Такое бывает один раз. Потом становится стыдно.
— Ты рассуждаешь абстрактно. Вот если бы ты видела своими глазами…
— Я рассуждаю конкретно, — сказала Гражина.
Тогда Павлыш понял, что лучше дальше не спрашивать.
— Ты тоже будешь за ней приглядывать? — спросил Павлыш.
— Ты правильно сделал, что никому не сказал. Привидениям лучше оставаться в шкафу — это английская поговорка.
Павлыш никогда не слышал такой поговорки.
Настроение было неплохим. Поступки лучше совершать тогда, когда есть кому оценить их благородство.
24
Гражина недомогала больше трех недель. Варгези сказал, что характер заболевания Гражины — нервный. В истоке — стресс, который нарушил иммунные функции организма. Ничего страшного, но лучше отдохнуть.
Армине была молчалива, исполнительна и старалась казаться незаметной. С Павлышом она почти не разговаривала. Впрочем, сделать это было нетрудно — работали они в дальних отсеках и встречались только в кают-компании. Павлыш своего общества не навязывал. Он понимал, что для Армине он часть дурного воспоминания. Если будешь навязываться, ей станет еще хуже.
Как-то Павлыш понес Гражине обед.
Гражина читала. Павлыш увидел — шестой выпуск «Подводного мира». Она отказывалась есть суп, и Павлыш спросил:
— Где же твоя железная воля?
— У меня ее никогда не было.
Наверное, Павлышу надо было уйти, но уходить не хотелось.
— Я разговаривал с механиками. Они думают, что можно поднять предел мощности переброски. По крайней мере, теоретически.
Гражина махнула рукой, как бы отгоняя слова Павлыша.
— Самообман, — сказала она. — Теоретически можно долететь за пять минут.
Павлыш воспользовался жестом, чтобы вложить ей в руку ложку. Подвинул тарелку поближе.
Гражина съела две ложки супа.
Отложила ложку.
— Честное слово, не хочется.
— Я подожду. Я упрямый.
— Жди.
— Ты читаешь шестую часть «Подводного мира»?
— Так, просматривала…
— Только не кисни. — Павлыш взял ложку и протянул ее Гражине.
Гражина неожиданно положила ладонь на кисть Павлыша.
Он замер.
— У меня никого нет, кроме тебя, — сказала Гражина.
— Нас здесь тридцать человек… И Армине.
— Ты один, Славик, — сказала Гражина. — Армине теперь совсем чужая.
— Ты серьезно?
— Я вообще без чувства юмора. Ты же знаешь.
Ее рука ушла в сторону. Павлыш снова дал ей ложку, потому что ничего умнее придумать не мог.
— Скажи, только честно, а то обижусь. Ты с самого первого взгляда меня полюбил?
— Любовь бывает только с первого взгляда, — сказал Павлыш. — Иначе какой в ней смысл? Зачем приглядываться полгода? Чего нового увидишь?
— Это правда?
— Со мной всегда случается только так.
— Как — так? — Гражина даже села на кровати. Ее зеленые глаза загорелись пантерным яростным светом. — Немедленно уходи. Значит, ты всем так говоришь? У тебя со всеми так случается?
— Вот доешь суп, тогда уйду. Не раньше. Я могу ждать. Хоть двадцать лет.
— Спасибо, Славик. Только ты сейчас уйди, хорошо?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
