на поводу у неизвестного "доброжелателя", нажала на предлагаемую ссылку и загрузила видео. Видео было снято, вероятно, скрытой камерой, так как сюжет виден из одного ракурса. Полузатемненная комната, с расставленными по периметру множеством свеч. По центру дальней стены расположена огромная кровать с красивым резным изголовьем. На ней два обнаженных тела: мужчина и женщина, сплетенные в единое целое в порыве всепоглощающей страсти. Женщина сверху. Я про себя отметила, что она в возрасте, тело не молодое, но довольно крепкое, холеное. Она повернулась лицом к камере и стала в позу на колени. По лицу можно точно сказать, что ей за сорок. Мужчина пристроился сзади и ритмично задвигался. У меня замерло сердце, пропуская один удар, затем второй. Я недоуменно перевела взгляд с телефона на спящего Славу, и не могла поверить своим глазам: это он, это определенно он! Нет, неправда, это просто чья-то злая шутка и пытаюсь найти этому доказательства. Наткнулась глазами на Славину тенниску, неаккуратно свисающую на углу кровати, которую собственноручно гладила с такой любовью.
И мир поплыл перед глазами. Обида сжала горло, опустошила сознание, разорвала душу на мелкие лоскутки. Длительность видео составляла семнадцать минут, но я не стала смотреть до конца. Того, что увидела было вполне достаточно, чтобы удостовериться, что я не единственная женщина у любимого мною человека.
Я встала с дивана, словно сомнамбула, тихо оделась, собрала в чемодан свои вещи, оставила ключи от квартиры на полке возле двери и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Выйдя во двор, села на лавочку и вызвала такси. Сколько я так просидела, я не знаю. Приехало желтое "Рено". Я села в него без оглядки на прошлое, ощущая лишь полное безразличие.
Мерно урча двигателем такси повезло меня в новую жизнь. Я отключила телефон, вынула симкарту и выбросила в окно. Таксист временами бросал на меня короткие любопытные взгляды в зеркало заднего вида, но молчал, и на этом спасибо, не хотелось ни с кем разговаривать. Я отвернулась и стала смотреть в окно, за которым мелькали здания, машины, люди, деревья. Взгляд ни за что не хотел цепляться. Внутри меня разворачивалась холодная звенящая пустота, выедающая из памяти последние два года жизни.
Расплатившись с таксистом, подошла к знакомому подъезду. Окинула взглядом полупустой двор и усмехнулась про себя тому, какой коварной может быть судьба. В прошлый раз я обещала себе, что никогда сюда не вернусь. Прошло три дня, и вот я снова стою у пошарпанной двери старой пятиэтажки и собираюсь здесь жить. Хорошо, что Слава не согласился со мной тогда ехать, и не знает об этой квартире. Не хочу его больше видеть. Моей раненой душе и растоптанному самолюбию нужны время, чтобы восстановиться и все забыть.
Пихнув ногой приотворенную дверь подъезда, втянула оба чемодана в тамбур, и чуть не расплакалась, подумав о том, что их нужно занести на четвертый этаж. Быстро взяла себя в руки и смахнула навернувшуюся в правом глазу одинокую слезу. Пройдя один лестничный пролет остановилась, потерла раскрасневшуюся от тяжелого чемодана руку, и услышала шаги спускавшегося вниз человека.
Неприлично выругалась про себя, проклиная все на свете, вот только свидетелей моего позора мне и не хватало. Этим человеком как назло оказался знакомый по прошлой встрече мужчина средних лет помятой наружности. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, словно старой знакомой.
— О, привет. Уже вернулась?
— Не твое дело, — ответила грубо и кратко в надежде, что он оставит меня в покое.
— Почему не мое? Мое! Я же мужчина. Давай помогу. Какой этаж?
От неожиданности такого предложения я открыла рот, и пока растеряно хлопала ресницами, он ловко отобрал у меня оба чемодана и с легкостью, не свойственной такому худому мужчине, потопал вверх по лестнице.
— Какой этаж? — на ходу повторил свой вопрос, не замечая моего замешательства. — Я полагаю четвертый?
Я удивилась такой проницательности и рванула следом.
— Четвертый. Квартира тридцать четыре.
Поднявшись на нужный этаж, мужчина поставил чемоданы у входной двери даже не запыхавшись, чего я не могла сказать о себе. Ходила же в спортзал регулярно и на тебе, сбившееся дыхание, а всего то четвертый этаж.
— Ну, все. Пока. Увидимся.
Он игриво подмигнул мне и пошел обратно вниз. После предыдущего разговора я бы на его месте в мою сторону даже не посмотрела, прошла бы мимо, а он молодец, не оставил девушку в трудном положении, помог и ничего за это не попросил. От растерянности я даже забыла его поблагодарить. Перегнувшись через перила крикнула вдогонку:
— Спасибо!
— Не за что! — донеслось в ответ и на мои глаза навернулись слезы. Желание совершенно чужого человека бескорыстно помочь мне в трудную минуту растрогало до глубины души, несмотря на то, что я была абсолютно не расположена к контакту с ним.
Наощупь нашла в сумочке ключи от квартиры, стараясь чаще моргать, чтобы разогнать влагу с ресниц, открыла дверь и переступила через порог. Как только дверь за мной захлопнулась, внутри словно что-то сломалось, и я расплакалась, давая волю чувствам, выход накатившим эмоциям. Наплакавшись от души, почувствовала себя намного лучше, включила в прихожей свет и прошла в кухню оценить свое нынешнее положение.
Кухня небольшая, но вполне комфортная для одного человека. На окне весели темно-коричневые шторы в крупный синий цветочек. Освободив окно и впустив яркий свет, отметила, что в кухне тоже чисто, словно хозяйка отъехала всего на пару дней в гости к родственникам. В этом чувствовалась заботливая рука отца: наказал дочь, но продолжал заботиться о ее благополучии. Папочка, мой папочка, ты — самый замечательный отец в мире!
Просмотрев все ящички и полочки выяснила, что посудой, кастрюльками и сковородками я укомплектована, все необходимое есть, даже имелся маленький эмалированный чайник с желтым подсолнухом на боку. В углу возле окна стоял небольшой холодильник, чистый и пустой. А вот с продуктами было туго: не было ни круп, ни чая, ни сахара, ничего съестного. И чему я удивляюсь? Сама не собиралась тут жить, так что же я здесь ожидала увидеть? Нужно будет пройтись в магазин.
Вернулась в прихожую, раскрыла двери во все комнаты, отдернула все занавески, позволив солнечному свету заполнить комнаты, чтобы в полной мере оценить все то, что досталось мне по наследству. В прошлый раз было не до этого.
Все чисто и…очень убого. Старый мягкий уголок в зале, мебельная стенка советских времен с блестящими хрустальными бокалами и раритетным чайным сервизом за стеклянными дверцами. На нижней полке столовый сервиз, на вид совсем новый. В спальне
