на выбранную жертву. Я остолбенела от такой глупости — ведь разбойника в любом случае мы обезоружим, всё-таки ребята выглядят максимально решительно. Одним словом, что было у него в голове — непонятно. Но одно можно было сказать точно — Васька явно кого-то очень сильно напоминала разбойнику.
Во всяком случае, он без устали повторял:
— Смеяться надо мною удумала? Ишь ты! Быть такого не может, чтобы пигалица какая-то, которую я в своё время утопил неловко, таперича мне указания раздавала. Не-ет уж, не бывать такому!
Игорь выждал момент, и, когда разбойник снова бросился на Ваську, вывернул тому руку. Очень жаль, что обезоруженный разбойник не успокоился, лёжа в пыли, и продолжал нести околесицу. Затем, его взгляд стал вполне осмысленным и он стал бормотать что-то о том, что ему «пора завязывать с красавкой». Мол, иначе, ещё на кого-нибудь кинется, кроме нас. Это мы такие странные. Не от мира сего — ни бить его, ни людям из семьи Валер сдавать не стали, хотя и могли бы…
Одним словом, не будем ли мы столь любезны отпустить его, мирного человека, тем более, что он уже признал все свои ошибки. А он в обмен за это покажет нам, куда могла побежать наша «подружка».
— Кругом болота, шибко-то не разбежишься! — доверительно поведал нам преступник — Там дальше — какие-то выработки, торф они добывают, горит он хорошо. Дале деревня местная — Подуево. Крестьяне, что с хозяевами тутошними беседу ведут — оттель прибыли. И чо им тута вздумалося встретиться? Непонятно…
Преступник лежал в пыли и размышлял о том, что весьма напрасно деревенские люди помешали его замыслам по убийству той девчонки, что с местным хозяином мимо его засады проезжала. Васька тяжело вздохнула — нам, детдомовским, можно было не пояснять, что такое наркомания. И тот бред, который приходит после употребления запрещённых веществ.
Вадим слегка попинал лежащего преступника, но без огонька, просто для того, чтобы тот заткнулся. Быть может, Деяна просто стоило попросить замолчать, но до «сына муромского воеводы» такая идея не дошла, а никто из нас не стал делать замечание за грубое обращение с пленником.
Я осторожно подползла туда, где могли находиться люди — и действительно, метрах в двухстах от нас стояла группа людей, о чём-то переговаривающихся между собой. Как-то чувствовалось, что они обсуждают рабочие моменты. Во всяком случае, молодой человек со своею дамой спешились и сейчас внимательно слушали то, что им говорил здоровяк. Смущённо мнущий свою шапку. Мелкий и шустрый дедок иногда вставлял веское слово…
— Планёрка тут у них, что ли — недовольно бурчала я.
С моего места было ничего не слышно, да и видно плохо, если честно. Опачки! В мою сторону повернулась та худенькая девушка, которая приехала с молодым человеком. А я протёрла глаза! Но всё равно видела перед собою Анабель. Ту милую женщину с двумя очаровательными крошками, с которой наша компания познакомилась не так давно… от них ещё Донатий сбежал.
Я проморгалась, потом оттянула веко, наводя резкость — фух! Просто удивительная схожесть этой серьёзной девушки с Анабель. Но не портретная, и то ладно. Я осторожно отползла обратно, в те кусты, где мы повстречали человека по имени Деян-разбойник. Он полностью пришёл в себя и ещё раз повинился перед нами, мотивируя свои поступки неумеренным употреблением наркотических веществ.
Деян виновато улыбнулся, показав гнилые пеньки зубов, и метнул нож в Ваську. Она взвизгнула и упала навзничь, у меня отнялся голос, дальше помню смутно.
Только то, что я бросила старое заклинание, которое создала ещё накануне нашей вылазки к дому соседки Карины. Ну как заклинание — ничего особенного. Просто я вычитала в той книжице одно старое заклинание, отпирающие замки, вот и носила его, заранее приготовленное, в рукаве.
Сейчас колдовать не могла, так что и бросила, чем ни попадя, желая одного — немного отклонить руку с ножом или задержать разбойника хоть на мгновение.
Вася медленно поднималась из пыли, внимательно осматриваясь на предмет повреждений. Вадим суетился рядом, а Игорь в сердцах душевно пнул нашего пленника, и тот выбыл на некоторое время из игры.
— Васенька! Всё ли с тобою в порядке, душа моя? — волновался Вадик.
Но «душа его» отвела руку жениха, лично желая участвовать в убийстве несостоявшегося душегуба.
— Чем это ты его так приголубила? — хрипло спросила Васька, не отошедшая ещё от того нервняка.
— Заклинанием, отпирающим замки — тихо прошептала я, подползая ближе — ничего, опасного для человека.
— Выброси этот учебник — посоветовала мне Карина — смотри, с лиходеем какая беда стряслась, бесноватый он.
— Забей, Машка! Он и до того был такой, с приветом! Сама же слышала, он говорил, что на него наркота так действует. Бросаем этого шизика тут. Не о том наша голова болеть должна! Если мы не найдём «Дарину», есть большой шанс остаться тут навечно.
Я согласно закивала головой. Даже если и смотрит на нас этот человек безумным взглядом — то он это полностью заслужил. Тем более, что у нас ещё одна сумасшедшая тут где-то бродит. Вот о ней нам и стоит подумать.
А этого… мы пока тут оставим, потом встретим кого-нибудь подальше отсюда и намекнём, мол, полюбопытствуйте, там разбойники безхозные валяются. Так что мы побрели в сторону, в которую убежала «Дарина». Она в таком же положении, что и мы — одна в незнакомом мире. Не думаю, что они со своим сыном, то есть её подопечным… не знаю, как лучше охарактеризовать отношения этой сумасшедшей тётки и Тёмного Дитя.
Так вот, вряд ли они раньше путешествовали в этот мир. Это я к тому, что она не знает, где здесь можно спрятаться. И найти мы её сможем.
— Это да… — задумчиво сказал Игорь — лишь бы только у неё был при себе ещё один накопитель, с помощью которого она может вернуться обратно. А поделиться с нами она не откажется.
Вадим кивнул с тонкой улыбкой. И я в очередной раз поразилась тому, что он даже в этой ситуации, без камзола, в одной грязной и перепачканной пылью рубахе, по-прежнему оставался «сыном воеводы муромского».
Мы вышли из кустов, полагая, что те люди могли услышать нашу потасовку, и теперь нам необходимо давать пояснения по этому поводу. Но нет. Дорога была пуста.
— Кто помнит, в какой стороне тот разбойник говорил, деревня находится? — спросила Вася.
Игорь уверенно показал вперёд, и мы медленно побрели по лесу, не забывая вертеть головами по сторонам — вдруг да увидим нашу беглянку. Но шли аккуратно, стараясь на глаза аборигенам не попадаться. Мало ли что — если Карина могла сойти за местную, поскольку не перебарывала в себе привычку к красивым, но страшно неудобным сарафанам, парни — так-сяк, то мы с Васей — уж точно нет.
Мы прошли недалеко от торфоразработки, где снова увидели девушку, весьма напоминающую Анабель, и её молодого человека, и побрели в сторону деревеньки Подуево.
— А они ничего тут, крестьяне местные, не бедствуют. Даже и не думала, что кто-то смог устроить вполне себе современное предприятие — бормотала Вася, осторожно выглядывая из кустов и обозревая поляну с готовой продукцией, на которой работники раскладывали продукцию для сушки.
— И куда могла заныкаться эта стерва? — высказалась Васька, когда наши ноги уже отказывались двигаться?
Мы вышли из леса, и перед нами раскинулась небольшая деревушка. Карина, стыдливо спрятавшись за куст, поделилась со мною своей нижней рубашкой. Вася заверила меня, что никто особо приглядываться не станет, и в целом сойдёт. Вадим с печалью осматривал себя — оно и понятно. Поэтому Игорь, не страдающий стеснением, отдал свою рубаху Ваське, застегнув кафтан. Получилось на удивление ужасно, но лучше, чем в брюках.
Мы зашли в деревню. Из ближайшей ограды, заставленной многочисленными гробами, показался мужик, немного напоминающий добропорядочного бюргера и давешний дедок, которого я видела на полянке.
— Это что ж тако на свете деиться? И помереть не дають с конфортом! Говорю же тебе, Сава, давай мне новый хроб снимай по меркам.
Сава уверял пожилого гражданина, что пройдёт не более пяти зим, и тот снова придёт к нему за новым товаром. Так не проще ли будет родственникам будущего усопшего приобрести домовину после смерти самого покупателя? На что дедок визжал громче прежнего, уверяя, что его права, как покупателя, только что были ущемлены.
При нашем появлении они оба открыли рот и смотрели на нашу компанию, как барышня на бомжей.
— День добрый, уважаемые! — начала
