Читаем без скачивания Последняя песнь Акелы. Книга третья - Сергей Бузинин

– Я не несчастный, а счастливый, – фыркнул Всеслав, сдувая с кончика своего носа щекочущий женский локон. – И капитулирую безоговорочно. Вот сразу как поговорим, так и капитулирую.

– У тебя есть ровно пять минут, – Глэдис, воткнув локотки в мужскую грудь, водрузила поверх ладоней подбородок и заглянула в глаза Арсенину. – А потом я начинаю боевые действия… – женщина, призывно улыбаясь, плотоядно облизнула губы. – Ну что ж ты молчишь? Я жду…

– Если заведение лучшее, – задумчиво протянул Всеслав, меланхолично гладя женщину по волосам, – значит, его можно быстро и выгодно продать. Советую заняться этим безотлагательно.

– И зачем мне… нам это нужно? – тихо мурлыкнула женщина, по-кошачьи изгибаясь под мужской ладонью. – Трактир и гостиница приносят изрядный и стабильный доход, а что еще нужно, чтобы достойно встретить старость?

– Потому что через неделю цена на недвижимость сильно упадет, – предельно серьезным тоном произнес Всеслав. – Я вообще сомневаюсь, что через неделю здесь можно будет продать даже сарай, не то что гостиницу.

– Допустим, продала я гостиницу, – Глэдис, не желая становиться серьезной, потерлась щекой о его ладонь. – А что дальше?

– Дальше? – грустно усмехнулся Арсенин и недовольно дернул щекой. – Хороший вопрос, еще б ответ на него знать… Но ты не волнуйся, – он ласково улыбнулся моментально напрягшейся женщине, – это не о тебе. Так – мысли вслух. С тобою всё проще. Продав гостиницу, положишь деньги на депозит Марсельского банка, пересечешь границу немецких колоний, благо, это проблем не представляет. Будут проблемы – обратись к Нойманну, он поможет. В Свакопмунде сядешь на поезд и по Западной железной дороге доедешь до французского Алжира. Оттуда пароходом до Марселя. В марсельском порту найдешь таверну «У Софи», ее хозяйка хорошая Ко… хорошая знакомая нашего турка, он тебе черкнет для неё письмецо…

– Хозя-я-я-йка? – Глэдис, подозрительно вглядываясь в лицо Арсенина, сжала губы в тонкую струнку. – Знакомая турка, говоришь? Или твоя?

– Ты из меня турецкого султана-то не делай! – возмутился Всеслав, внутренне гордясь собой и немного радуясь внезапной вспышке ревности. – Та хозяйка старше меня раза в два, если не больше! Старушка хоть и крепкая, а знающей помощнице будет рада. А пока суд да дело, там и я появлюсь.

– Э-эх, – печально усмехнулась Глэдис, глядя в ночь за окном, – не видать Уолфиш-Бею алых парусов… Останется мой городок без красивой сказки… – женщина тоскливо вздохнула и перевела полный надежды взгляд на Арсенина. – Но так хочется верить, что хотя бы у Марселя появится новая легенда…

– Появится, – вложив в интонацию всю свою уверенность, улыбнулся Всеслав. – Всё появится. И легенда, и я… А пока давай ложиться, я утром уеду… но скоро вернусь.

– Я так понимаю, – заметно повеселев, засмеялась Глэдис, уворачиваясь от его объятий, – вернешься ты через неделю?

– Правильно понимаешь, – подмигнул Арсенин, прижимая её к себе. – Только будь добра, не делись ни с кем своим пониманием…

Глава пятая

Ночь с 11 на 12 апреля 1900 года. Борт бригантины «Мэри».Траверз бухты Контарес на границе британских и германских колоний

– Не спится, мистер Штольц? – увидев Арсенина, в сопровождении Дато входящего в ходовую рубку, заискивающе улыбнулся капитан бригантины. – Вы просили сообщить, когда мы дойдем до бухты Контарес, так вон она, – англичанин ткнул пальцем в темноту за бортом, – любуйтесь.

– Припозднились вы что-то, – не обращая внимания на лебезящего шкипера, недовольно буркнул Арсенин. – По моим расчетам, мы должны были прийти еще час назад.

– Да видите ли… – начал мямлить англичанин, желая оправдаться, но, остановленный властным жестом нанимателя, заткнулся.

– В чем бы ни крылась причина задержки, – процедил Арсенин, напряженно вглядываясь в ночную темень, – за опоздание – штраф. Сейчас вы войдете в бухту, встанете на якорь ярдах в ста от линии прибоя и начнете принимать на борт людей с берега.

– Мы так не договаривались, – возмущенно запыхтел британец, упирая руки в бока. – Согласно фрахту, я должен дойти до Порт-Номпота, взять на борт пассажиров и вернуться в Уолфиш-Бей!

– Не понимаю причину вашего возмущения, – снисходительно усмехнувшись, пожал плечами Арсенин. – Считайте, что работодатель внес в план фрахта коррективы, и выполняйте распоряжения.

– В этих краях бандитов, что бродячих собак на помойке! – упрямо мотнул головой англичанин, – а у этой бухты и вовсе дурная слава. Я свою красавицу, – капитан ласково провел ладонью по переборке рубки, – в неё не поведу.

– В самом деле? – удивленно прищурился Всеслав. – А братья маузеры в руках моего друга, – Арсенин кивнул на Дато, слажено щелкнувшего взведенными курками, – уверяют меня в обратном.

– Это произвол, – внезапно севшим голосом просипел англичанин, испуганно косясь то на оружие в руках абрека, то на застывшего безмолвным истуканом рулевого. – Это… пиратство! Я… Я буду жаловаться!

– Ваше право, – невозмутимо пожал плечами Арсенин, передавая рулевому листок с новым курсом. – Хоть господу Богу. Кстати! Если вы будете и дальше меня отвлекать, то, слово чести, я предоставлю вам возможность наябедничать на меня Всевышнему.

– Мы не сможем войти сюда ночью, – дрожащим голосом проблеял англичанин, решив выложить последний козырь. – Здесь мель на мели, да и рифов хватает… Обязательно днище пропорем…

– Полноте врать, любезный, – криво усмехнулся Арсенин, вынимая из портсигара папиросу. – Лоции здешних вод я тщательнейшим образом изучил еще в Уолфиш-Бее. Эту бухту можно пройти, не опасаясь банок, вдоль и поперек, ориентируясь по картинке с папиросной коробки. К слову, о мелях и прочих опасностях, – Арсенин ткнул пальцем в лежащую перед рулевым карту, – ближайшая из них в десяти милях отсюда. Так что приступайте к выполнению своих обязанностей и моих распоряжений и помните: в английской речи я разбираюсь не хуже вас, а в судовождении, смею надеяться, и лучше.

Британец смерил Всеслава недоверчиво-снисходительным взглядом и, встав напротив планшета с картой, что-то неразборчиво буркнул рулевому. Тот, скосив глаза на стоящего сбоку абрека, скорчил сомневающуюся физиономию и коротко пожал плечами.

– Дато! – Арсенин, заметив их молчаливые, но выразительные ужимки, решил подстраховаться. – Если тебе только покажется, что господин шкипер собирается сделать что-то не то, всади ему пару пуль в живот. Смерть, конечно, долгая и мучительная, ну да нам не до сантиментов. С рулевым тоже не церемонься.

Увидев, как Туташхиа качнул в ответ головой, Всеслав ехидно усмехнулся и продублировал приказ по-английски.

Услышав кровожадные распоряжения мнимого немца, капитан моментально покраснел, взмок и, сдавленно охнув, ожесточенно замахал руками, всем своим видом показывая, что и в мыслях ничего подобного не имел. Рулевой одним движением отодвинул растерянного шкипера в сторону и громко пробурчал, что лично он, тысяча чертей и две преисподних, в герои не рвётся и в проводке чертовой бригантины через трижды проклятую лужу, громко именуемую, чтоб его разорвало, заливом, обойдется без гувернанток, триста акул им в задницу, хотя и одной достаточно!

Арсенин, выслушав выпаленную единым духом тираду, обменялся с Дато уважительными взглядами и вышел из рубки. Троцкий, Корено и Барт, изнывая от скуки и безделья, торчали возле бакового бачка.

– Николай! – Всеслав, привлекая к себе внимание, дважды качнул прихваченным в ходовой рубке фонарем. – Бери Барта и присмотри за палубной командой. Если кто вдруг взъерепенится – за борт того без долгих разговоров!

– Если до гальюна тащить далеко, – фыркнул вполголоса Троцкий, – и мочить в сортире не получается, будем мочить всех в море. В экологическо-чистой обстановке, так сказать. Не утонут, так помоются…

– А вы, юноша, – капитан, не прислушиваясь к бурчанию подчиненного, вынул откуда-то похожую на булаву жестянку и протянул ее Троцкому, – встанете у правого борта и через десять минут запустите ракету. Часы дать?

– Не надо, – удивленно ойкнул Троцкий, подхватывая пудовую дуру двумя руками. – До шестисот досчитаю и бахну…

Арсенин, дождавшись, пока Лев займет указанное ему место, удовлетворенно хмыкнул и вернулся в рубку. Там царила идиллия. Дато, лишив капитана последней радости, уселся на единственную в помещении табуретку и держал под прицелом обоих англичан. Капитан, обхватив голову руками, сидел на полу и кидал тоскливые взгляды на барометр в настенном ящике, где была припрятана фляжка с виски. Рулевой, видимо, тоже посвященный в тайну деревянного ящика, регулярно косился на барометр, шмыгал носом и тяжко вздыхал. Однако ни тот, ни другой, справедливо полагая, что от молчаливого охранника можно ждать чего угодно, попыток достать драгоценную фляжку не предпринимали и вообще не дергались. Правильно, кстати, делали. И даже когда ночную тьму с премерзким шипением разрезал сноп белого пламени, капитан только втянул голову в плечи, а рулевой смачно чертыхнулся и сплюнул под ноги. А в момент, когда справа и слева от неторопливо бредущей к берегу бригантины последовательно взмыли еще пять ракет, шкипер был готов забиться в ближайший рундук, да вот беда, богатством обстановки ходовая рубка не блистала: штурвал, планшет с картой, табуретка. Да и та оккупирована.