Читаем без скачивания Такой славный убийца - Владимир Ильин

— А по-вашему, нет? — спросил Лигум.

— Что ж, объясните мне, для чего существуете в мире лично вы, хардер. Только постарайтесь избежать всей этой гнилой публицистики о борьбе за добро и справедливость!..

— Пап! — с упреком произнес мальчик. — Ну, пап!..

— Иди погуляй, сынок, — рассеянно посоветовал философ. — Ну-с, молодой человек?

Было в его голосе столько превосходства и презрения, что Лигум впервые за последний год не сумел сдержаться. Чту надо сказать, он отлично представлял — уроки Наставника не прошли даром.

— До тех пор, пока существует человечество, оно будет неизбежно сталкиваться с экстремальными ситуациями: стихийными бедствиями, катастрофами, преступлениями, войнами и конфликтами не только на Земле, но и в иных мирах… Это значит, что, каким бы хорошим и добрым ни стал Человек вообще, всегда найдутся факторы, которые будут угрожать его безопасности. Именно поэтому, отказавшись от содержания регулярных армий, сообщество земных наций было вынуждено учредить специальный отряд хардеров, — начал юноша. — И лично мне плевать, как и против кого я сражаюсь! Для меня важнее другое — я нужен людям! Да, моя профессия чаще всего связана с грязью и кровью — чужой кровью, но поймите вы наконец: мы, хардеры, такие, какими вы хотите нас видеть! Простите за сравнение, но иногда вы, люди, напоминаете мне римлян, глазеющих в цирке на то, как гладиаторы-смертники сражаются с дикими зверями и друг с другом. Вы так презираете этих грязных бойцов, и вас тошнит от хладнокровно распоротых животов и раскроенных черепов, но они нужны вам, чтобы доставлять вам садистское наслаждение, потому что на фоне их, негодяев, вы можете любоваться собой: ах, какой я хороший, какой я славный! А убийца, по-вашему, славным быть не может!..

В этом месте Лигум с горечью осознал, что слишком далеко зашел в своем монологе и что перебарщивает в пылу с обвинениями и сравнениями, но остановиться ему было очень трудно. Левендорский перебил его:

— А вы, конечно же, хотели бы, чтобы вас все любили и лелеяли, не так ли? Нет уж, дорогой мой, так в жизни не бывает!.. И потом, всё относительно. Да, вы, возможно, нужны, но нужны-то вы не всему человечеству, а кучке политиков и людям, обладающим реальной властью. А мне, например, вы совсем не нужны и никогда нужны не будете!..

Он резко повернулся и вышел из комнаты.

Взгляды Лигума и Левендорского-младшего встретились, и Рил с непонятной гордостью спросил:

— Хотите, я подарю вам что-нибудь из папиных книг? Почитаете, когда время будет… А иначе спорить с ним бесполезно!

— Нет, — сказал Лигум. — Не хочу.

Он уже повернулся, собираясь уходить, как вдруг Рил спросил его:

— Скажите, а как стать хардером?

Это было даже больно, потому что напоминало о том, чего стараешься не вспоминать. Однако Лигум все-таки превозмог себя.

— И не пытайся, малыш, — сказал он, не глядя на мальчика. — Хардерами не становятся — ими рождаются…

И это признание было не высокими словами-пустышками, а чистой правдой.

8

Солнце стояло высоко. Школьные занятия, наверное, уже закончились, потому что Лигуму то и дело попадались на глаза кучки детей. Они были заняты вовсе не беготней, прятками, лазанием по деревьям и потасовками, как делают дети во всем мире, когда у них выпадает хотя бы несколько минут свободы без контроля взрослых. Клевезальские дети о чем-то тихо беседовали, собравшись тесным кружком. Кое-кто из них, нахлобучив на лоб забрало вирт-шлема, сосредоточенно блуждал по виртуальному пространству, и до своих сверстников ему не было абсолютно никакого дела. Другие, закрыв глаза, самозабвенно отдавались прослушиванию турбозвучков, и Лигум сильно сомневался, что они слушают, скажем, лекцию по теории систем. Нет, судя по ритмичному притопыванию или качанию нижних конечностей владельцев турбозвучков, слушали они музыку, причем отнюдь не классику…

… Теперь понятно, откуда берутся в мире такие умненькие кены левендорские — начитанные, все знающие, вернее, думающие, что все знающие и умеющие. Прогресс человечества, конечно, хорош, но есть и у него свои отрыжки. Например, лишение детей нормального детства с его прелестями и радостями… Нет, одернул он самого себя, ты все-таки стареешь, Дан, раз начинаешь ворчать по поводу прогресса. С чего ты взял, что эти дети лишены радости? Может, им интереснее не носиться как угорелым, а заниматься самосовершенствованием и самовоспитанием?..

Тебя-то вот воспитывали заботливые Наставники и учителя, потому что хотели сделать из тебя супермена во всех отношениях, особенно — по части морального облика. И теперь ты способен разгрызть, как пустой орех, любую этическую задачку. Например, стуит ли оповещать местное население о способности Супероба к мимикрии? Вопрос этот не так прост, как может показаться на первый взгляд, потому что гласность — это хорошо, но, в соответствии с законами системологии, избыток информации так же вреден, как и ее нехватка. В последнем случае рождаются сплетни и слухи, а в первом — возможна неверная интерпретация фактов из-за неспособности выделить главное в потоке данных… Так и в нашем случае: если люди будут знать, что робот-убийца может «надеть» на себя внешность любого человека, что он обладает телепатическим блоком, то это, с одной стороны, заставит жителей Клевезаля постоянно быть начеку: ведь теперь любой, даже очень хорошо знакомый человек может оказаться на самом деле киборгом. С другой же стороны, это может привести к тому, что люди станут бояться друг друга, а история учит, что всякая человекофобия ни к чему хорошему не приводит… Лично тебе, конечно, было бы выгодно, чтобы люди знали о том, чту их подстерегает, тогда у тебя было бы много союзников, но если из-за этого пострадают невинные люди, то это будет непростительной для тебя ошибкой…

Так ничего и не придумав, Лигум подошел к домику учителя Лингайтиса и поднялся на крылечко с резными перилами. На звонок никто не откликнулся, но потом хардер заметил, что входная дверь чуть приоткрыта, и вошел внутрь. В домике было чисто и уютно, чувствовалась женская рука. Отчетливо пахло выпечкой, видно, хозяйка занималась на кухне стряпней. Где-то еле слышно играла музыка. Мир и спокойствие царили в доме, но никого из хозяев не было видно.

— Есть здесь кто живой? — шутливо осведомился громко хардер. — Райтум, вы дома?

Эй, хозяева, откликнитесь непрошеному гостю!..

Но никто и не думал ему откликаться или спешить навстречу. Недоброе предчувствие пробежало юркой, холодной ящерицей по позвоночнику Лигума. На всякий случай вытащив разрядник из кобуры, он осторожно двинулся по коридору вглубь домика, прижимаясь спиной к прохладной стене из пенобетона.

В рабочем кабинете учителя, располагавшемся в конце коридора, было много всякой аппаратуры. Компы-серверы, радиомодемы и телефаксы виднелись повсюду. Посередине этого приборного изобилия высился массивный письменный стол с полкой для книг и дисков, за которым в кресле, сложив руки на груди и воззрившись укоризненно на Лигума, восседал врио мэра.

— Извините, Райтум, — сказал хардер, закрывая за собой дверь, — но я звонил, и мне никто не ответил, а дверь была открыта, и я вошел…

И тут он заметил, что продолжать объяснения бесполезно, потому что учитель его явно не слушал. Взгляд его был слишком пристальным, но смотрел он не на юношу, а куда-то в пространство. Лигум подошел к столу и увидел всё.

Причина смерти Райтума Лингайтиса была очевидна, потому что весь живот и ноги у него были обильно испачканы кровью, будто он облился жидким вареньем. Его убили ударом ножа в живот, и внутренности наполовину вывалились ему на колени. Зрелище было не для впечатлительных. Хорошо, что я первым его обнаружил, подумал хардер.

Он представил, как совсем недавно — кровь еще не успела свернуться — дверь кабинета, где работал учитель, открылась, и в комнату вошел Супероб в обличии того, кого Лингайтис хорошо знал. Обмен парой ничего не значащих фраз — чтобы выиграть время, необходимое для приближения на расстояние вытянутой руки, а затем — точный, почти хирургический ножевой удар в живот…

Но почему киборг так смело орудовал под носом у жены Лингайтиса?..

Не успев додумать эту мысль до конца, хардер выскочил из кабинета и бросился по коридору, бесцеремонно распахивая все двери и заглядывая в комнаты. О том, что Супероб может притаиться за одной из таких дверей в засаде, юноша уже и не думал. Он даже желал, чтобы киборг напал на него — тогда бы Лигум постарался уже не упустить его, даже если для этого потребовалось бы умереть тысячу раз!..

Ни в одной из комнат жены Лингайтиса не оказалось. Хардер нашел ее на кухне. Она лежала между холодильником и автоматической плитой. Голова ее была размозжена чем-то тяжелым. Скорее всего, молотком для отбивания мяса, который валялся тут же. Крови под женщиной успело натечь так много, что Лигум поскользнулся, войдя в кухню, и чуть не растянулся в кровавой луже.