по гробовой тишине.
Подобный итог для них вообще самый лучший из возможных, учитывая, что практически двадцать дней, а порой и больше, приходилось на Сумеречную ночь, а она близко. Там не о каких выходах за Стену не могло быть и речи, из всех дел оставалось бить баклуши, жрать и спать. Максимум обязанностей, если привлекут меня как главу рода, то охранять определенный участок Стены по сменам. Привычное, обычное дело, без всякого риска для жизни. Главное, самим за проживание и еду ничего платить не придется, наоборот, заработают гораздо больше, чем трудясь теми же разнорабочими в Демморунге или в Черноягодье.
И уж тем более в Халдагорде, ведь перед всеми отступниками лежала только прямая дорога в поте лица добывать хлеб свой. А на клеймо на щеке многие работодатели в Империи смотрели косо, денежные места не предлагали. Как альтернативный вариант, оставалось самостоятельно сбиваться в ватаги и отправляться в Земли Хаоса. Учитывая обрывки разговоров о будущем нашего поселения, именно к таким шагам подбивал бывших стражников лэрг, создавая соответствующие благоприятные условия. Манипулятор хренов.
После обретения хоть какой-то почвы под ногами в виде платы от меня, воинам никто не мешал помахать ручкой с чистой совестью и легким сердцем, а еще с отметкой о выполненном договоре. Что тоже имело значение. После определенного числа закрытых контрактов, обязательно заключенных официально, татуировка с лица сводилась и многие ограничения снимались.
Вот только пока не понимали жаждавшие халявы, что до сего чудного момента требовалось дожить. А я точно узнал за вчерашний вечер и половину ночи, как раскрасить время бойцов. Не зря над картами корпел. И самый лучший для меня итог — появление тех, кто будет повязан клятвой, и остальных, чтобы все прочувствовали разницу.
— Минимальный срок в таком случае — до конца сбора роски и шляпника. Иначе зачем вы нужны? Можно и через канцелярию оформить, это касается всех, кроме десятника. Он будет назначаться мною только из тех, кто принесет клятву. Я все сказал. Теперь думайте, завтра жду ответ, буду у себя на подворье или там подскажут, где искать, — слез с бочонка и, не слушая вопросов, точнее не отвечая ни на один, молча направился к кладовщику Лысому Дарину.
Тот несмотря на грозный вид и монументальное телосложение, под стать лэргу, был добродушным, веселым человеком и… довольно опасным противником. По крайней мере, двигался он мягко, практически бесшумно. Становилось понятно, наблюдая за повадками этого хищника, что он постоянно оценивал обстановку, отслеживал любые изменения в ней и всегда был готов сработать на упреждение. Но главное, гарнизонные шторма его никак не коснулись и никак не повлияли, что говорило о многом. Или слишком нужный человек для Турина, или святой. В последнее не верилось.
А еще Дарин обожал, как и я, прилл. У него имелось с десяток разных сортов, какие практически никто, кроме меня не мог оценить. Поэтому именно за кружкой в каптерке договорился о приобретении еще трех списанных палаток, что шло в плюс и ему — по приказу Турина склады при гарнизоне спешно освобождались от различного «хлама». Попросил отложить одиннадцать стандартных комплектов для стражников, включающих в себя кольчугу, длиной до середины бедра, поножи и наручи, круглый шлем с наносником, обоюдоострый кинжал, короткий меч, средних размеров копье и круглый щит. Столько же арбалетов, к каждому прилагалось по тридцать болтов. И подсумок с тремя лечебными зельями, способными справиться с ранами средней тяжести, еще в нем находился бинт, обработанный специальной мазью. А еще фляжка на полтора литра. И заплечный мешок — сидор. Итого минус шестьсот золотых, из которых пятьсот шло в Канцелярию, а сотня непосредственно Лысому. И если бы не складывающиеся взаимовыгодные доверительные отношения, пришлось бы платить минимум тысячу. Впрочем, конечная сумма для меня будет зависеть от того, сколько бойцов наберу. Но остановился на возможном максимуме.
На следующий день, ближе к вечеру подошло шесть человек, возглавляемые десятником Кевином Гроссом, прежде чем они принесли мне клятву на крови, предварительно поговорил с каждым. Если в нескольких словах, то ситуация складывалась, примерно, у всех одна и та же. Родных и близких не имелось или те им были абсолютно не нужны, при этом у каждого были небольшие накопления в Демморунге в Имперском банке, однако зная местные реалии и взвесив все «за» и «против» решили пойти под мою руку. Бывшие стражники ясно представляли все те тяготы и невзгоды, какие грозили в самостоятельном плаванье с таким стартовым капиталом. А выгнали их за мелкую контрабанду, принятие денег от черноягодцев за закрытые глаза на нее же. В общем, по местным меркам — мелочь, не стоящая внимания. Лэрг подтвердил все сказанное.
— Жизнь в Землях Хаоса дорогая, не успеешь оглянуться, как на паперти окажешься, — подвел общий итог десятник, какого я решил оставить на старой должности. Не самый плохой вариант, в целом ротацию с возможной могилизацией никто не отменял, — Мы хотели после окончания службы новое поселение основать в Империи, меня старостой выбрали. Все обдумали, копили… И денег бы к концу службы хватило, еще и программы переселенцев для бывших служивых людей есть. А теперь… Теперь никак, и в ближайшие десять лет точно ничего не сможем изменить, — непроизвольно коснулся заскорузлыми пальцами до щеки с клеймом.
Немаловажным фактором в принятии решения выступили взятые мною трофеи, а также признание богами, личное общение с Кроносом и получение тотема. В общем, посчитали, что риск стоил возвышения, какое связали с юным, но очень удачливым, аристо. Недооценивал, как оказалось, я принадлежность к древней аристократии. И веру в то, что Фортуна каким-то образом помогает сподвижникам ее любимчика. Конечно, у каждого имелось множество собственных тараканов, но приблизительно все сводилось к озвученному.
Что же…
Отстрелялись они из гобловских арбалетов и луков в целом удовлетворительно, Норг и Баск — на отлично. Ленар Щепка и Кевин — на хорошо. Остальным требовались интенсивные тренировки. Показали работу с мечом и топором, какую я не смог оценить, но ориентировался по мимике десятника и пантомимам Ленара, какие отслеживал краем глаза. Ни так, ни сяк. Копьем тоже могли что-то изобразить, закрываясь щитами. В общем… плохо. Плохо и то, что я ни черта не понимал в этом. Но все течет, все меняется. Однако двигались они дерьмово. Медлительные, неуклюжие, хорошо, хоть в ногах не заплетались, убить их я мог, не вспотев, даже в этом теле. А Папаша Эндрю сдох бы от смеха от подобных «заготовок», и на следующий день
