Размышляя о причинах, толкнувших Фоку на предательство, и о том ущербе, который тот нанес организации, Директор медленно вернулся к столу. Здесь, забыв о палтусе, он взял самый большой нож и наконец разделался с ехидно ухмыляющимся судаком, одним быстрым движением отделив голову рыбины от тела. Это энергичное действие несколько успокоило Директора, и он снова принялся за прерванный ужин.
В третий раз его прервали почти тотчас же, не дав даже разделаться с заливным. Некто пытался проникнуть в квартиру, совершенно игнорируя мнение хозяина. Проклиная все на свете, Директор вновь поднялся из-за стола и пошел взглянуть на монитор. Он не допускал и мысли, что кто-то сможет открыть его дверь, не имея ключей и не зная кодов. Повредить это сооружение можно было разве только направленным взрывом. Что же касается замков, то при определенной комбинации открыть их, даже изнутри, неподготовленному человеку было практически невозможно. И венчал это великолепие пудовый засов от неизвестных монастырских ворот, выкованный лет двести назад русскими умельцами. Директор мог быть уверен в своей безопасности. Ему просто хотелось посмотреть на наглецов, осмелившихся нарушить его покой.
На экране монитора был ясно виден молодой человек, спокойно ожидающий результата своих усилий. Судя по всему, в один из замков была всунута обыкновенная отвертка или шило, что и активизировало сигнализацию. Почувствовав, что за ним наблюдают, молодой человек поискал глазами камеру и, найдя наконец стеклянный глазок, выглядывающий из стены напротив, приветливо помахал рукой. Директор поймал себя на ответном движении, впрочем, тут же опустил руку и продолжал разглядывать нежданного посетителя, словно это был невесть откуда взявшийся марсианин. Наконец до него дошло, что никто не собирается взламывать его дверь. А чего же ждет этот молодой нахал? Когда ему отворят? Директор пожал плечами и набрал номер телефона, находящегося в машине телохранителей…
Изящная женская ручка с тщательно обработанными ноготками выхватила трубку из рук, едва только в наушнике первый раз гукнуло. В следующее мгновение тонкая японская электроника ударилась о стену и прахом осыпалась на японский ковер. Мелькнула серебряной спицей и зазвенела по полу антенна. Несмотря на более чем солидную комплекцию, Директор выполнил упражнение «кругом» с проворством новобранца. Впервые за многие годы он испугался. До ледяного, клейкого пота, до дрожи в коленках, до черноты в глазах…
Впрочем, секунду спустя он взял себя в руки и даже нашел силы удивиться такой своей реакции.
Перед ним стояло одно из тех прелестных созданий, так хорошо уже знакомых читателю. Она была одета в джинсовую пару, плотно облегающую ее великолепную, даже на очень придирчивый взгляд, фигуру. Вьющиеся от природы каштановые волосы были скручены тугим узлом на затылке и служили как бы рамкой ее прелестному и почему-то такому знакомому лицу. Невероятно синие глаза девушки светились тем жестоким любопытством, какое можно увидеть в глазах препаратора, вскрывающего живую лягушку. Вторая такая же красавица, прошествовав мимо, двинулась в прихожую и, судя по звукам, доносящимся оттуда, вполне успешно справлялась с хитроумными запорами на двери. Через каких-нибудь полминуты в квартиру вошел «молодой нахал» и предстал перед Директором во всем своем великолепии.
— Добрый вечер!, — Нежданный визитер поощрительно улыбнулся. — Итак, на кого работаем? Говорите быстрее, и мы оставим вас в покое.
Олег начал без предисловий, уповая на эффект неожиданности. С первого же взгляда он определил, что Директор — крепкий орешек, и признания от такого можно не ждать. Однако маленький шансик все же оставался, и Олег хотел его использовать. Ведь человек слаб — он может в растерянности и сболтнуть то, чего сам не желал. Мо Директор молчал.
— Если вы не поняли вопроса, я поясню. Меня интересует ваш босс. Тот, кто направляет вашу деятельность и получает за это часть прибыли. Кто этот человек? — Олег сделал паузу, подмигнул Гале и продолжал уже без всякой надежды на успех: — Хочу предупредить, что ваше будущее во многом зависит от ответа на этот вопрос.
Директор хотел ответить что-то резкое, но слов почему-то не нашлось. В голове был полнейший кавардак, и вообще создавалось впечатление, что кто-то помешивает мозги, как кашу в котелке. Наконец из этой взбаламученной, пузырящейся массы вынырнула фраза, которая принялась извиваться, как червяк на крючке, не желая доходить до речевых органов.
В ней, в этой фразе, было заключено искреннее убеждение в том, что он — Директор — самый главный, а все те, кому он платит, — всего лишь мелкие сошки. Милиционеры, бывшие партийные функционеры, ныне приискавшие не менее теплые места, новые демократы, ну и, конечно, «мальчики», готовые на все. Дальше — мельче: администраторы гостиниц, уголовники, самые различные инспектора… За одну только благосклонность, небольшую подачку они способны на все — от подлости до преступления. Кто из них посмеет считать себя главнее его?
Однако ситуация не располагала к самолюбованию. Одна девица продолжала оставаться у него за спиной. Молодой человек, не посчитавший нужным представиться, был прямо перед ним. Вторая девица, по всей видимости, делала обыск, поскольку было слышно, как в соседних комнатах регулярно что-то передвигается и падает. Директор мысленно поблагодарил своего секретаря за совет не хранить дома никакого письменного компромата. Обыск ничего не даст…
— Ну что? — Олег понимающе улыбнулся. — Колоться не желаем? Очень жаль. Мой метод — полное, добровольное и чистосердечное признание. Чистосердечное, понимаете? А вы, голубчик, насупились так, что не оставили мне никакой надежды… Разве что вскрыть вам грудную клетку и своими глазами убедиться в том, что сердце у вас действительно чистое.
Директор осознал, что сейчас его будут пытать, и прежестоко. Сам он этим никогда не занимался, перекладывая грязную работу на подчиненных. И когда те приходили с искомым результатом, никогда не интересовался подробностями. Пытки тоже были заботами секретаря.
Директор же исполнял только общее руководство и не вдавался в мелочи. Теперь же ему самому предстояло испытать на себе весь ужас дознания. И от этого душа, если таковая имела место в этом беспредельно ожиревшем теле, что называется, уходила в пятки.
Но до окончательного умопомрачения Директор все же не испугался. Он продолжал лихорадочно размышлять, ища выход из этого безнадежного положения. Ему казалось: если он угадает, кем присланы эти трое, то сможет все же выкрутиться. Впрочем, его предположения были настолько банальны и настолько схожи с гипотезами Фоки, что даже не стоит приводить их здесь, дабы не утомлять читателя повторениями. Единственное, в чем был оригинален Директор, так это в том, что вспомнил свою бывшую жену — женщину крутого нрава, к тому же ревнивую и мстительную. Милиции Директор не боялся — у него везде были свои, купленные люди. Даже в случае ареста на законных основаниях он провел бы в комфортабельной камере не более суток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
