— Привет, — говорит она, но ее голос вдруг меняется. Мы все поворачиваем головы.
— Привет, — отвечает мужской голос, и я чувствую, как мое сердце замирает.
Ой! Мой Бог! Боже мой! Мужчина, стоящий у двери, никто иной, как мой Джек.
Мой желудок делает сальто. Я с трудом выдыхаю и пытаюсь сделать соответствующее лицо. Билли открывает дверь шире, и я вижу, его в дверной проем. Я никогда не видела его в костюме, и, Боже ж мой, он так невероятно красив, что слепит мне глаза. Но при ближайшем рассмотрении он вроде тот же Джек, и вроде бы и нет. Африканское солнце сделало его кожу коричневой, но его глаза. Они тусклые и грустные. Он понял, что ему не следует находится в Африке?
Я никогда не смогу забыть, что пока сидела, ожидая вызова в кабинет стоматолога и, читала журналы, рассматривая фотографии. Перелистывая страницу за страницей, я наткнулась на тот знаменитый снимок ребенка, представляющего из себя болезненный скелет, ползущего по пыльной, пустынной дороге в сторону центра спасателей. За ребенком двигался по тротуару стервятник, выжидая, когда он умрет. Позже я много нашла об этом фотографе в инете, и я не удивилась, когда узнала, что, в конце концов, он покончил жизнь самоубийством.
Глаза Джека расширяются от восхищения, когда он видит Лану. Она встает, зажав рот рукой. Несколько секунд все замирают, но потом она летит через всю комнату к нему, чтобы очутиться в его объятиях, я видела несколько раз, что так они всегда встречались, но в двух метрах от него она останавливается. Похоже именно об этом говорили Лана и Билли в ресторане. Значит они поссорились?
— Здравствуй, Лана, — говорит он. Его голос такой же, как и прежде.
— Ты пришел, — шепчет Лана, ее рука по-прежнему прижимается к животу.
— Конечно. Я же обещал вести тебя к алтарю, — говорит он, и улыбается. И на секунду он кажется прежним Джеком.
— Ах! — лицо Ланы выглядит таким расстроенным, она закусывает нижнюю губу.
— Прости, Джек, но ты не отвечал на мои письма. Я думала, что ты не придешь. Отец Билли будет отдавать меня жениху.
Он медленно качает головой.
— Нет, не он. Я. Это сюрприз от Блейка.
И только после этих слов, я понимаю, что он одет в той цветовой гамме, как и все мы. Платочек, торчащий из нагрудного кармана его пиджака цвета румянца. Этот маленький кусок материи соотносится с моим.
Лана радостно обвивает его шею руками.
— Ах, Джек. Ты чуть не испортил мне свадьбу.
Он обхватывает ее за талию, она приподнимается на цыпочках и целует его в щеку.
— Я так рада, что ты здесь. Так рада. Спасибо, огромное спасибо, что пришел.
— Я всегда буду здесь для тебя.
Лана урывается носом в его грудь.
— Не испортите ваш макияж, — кричит леди-стилист в панике.
— Пожалуй, мне лучше уйти и дать вам закончить одеваться. Я вернусь за тобой, когда ты будешь готова.
Лана отрывается от него, он быстро окидывает взгляд остальных в комнате.
— Дамы, — говорит он и уходит.
Лана смотрит на Билли.
— Ты знала?
— Конечно, — беззаботно признается Билли.
Лана берет мобильник и звонит Блейку, единственное слово, которое она говорит ему это «спасибо».
Я не слышу его слова в ответ, но Лана вдруг весьма интригующе говорит совершенно серьезным тоном: «Я рассматриваю это, как сексуальный шантаж». Затем она садится назад перед зеркалом, и выглядит, как самый счастливый человек на земле. Ее глаза светятся так, витает такая улыбка на губах, словно у кошки, которая получила сливки.
К тому времени, когда парикмахер делает последний локон в волосах Ланы, я уже полностью уложена и одета. Билли и я стоим рядом и наблюдаем, как стилист аккуратно вставляет диадему матери Ланы в волосы. Немного потускневшая дешевая диадема, в общем ничего особенного, но стилист видно действительно искусен, потому что украшает ее маленькими бусинками, и из-за этого она выглядит романтичной и волшебной. Мы помогаем Лане надеть платье. Она выглядит еще более потрясающей и прекрасной, с прической и макияжем. Аккуратно девушка опускает вуаль на голову Ланы.
— Ты выглядишь настолько вкусно, что тебя хочется съесть, — говорит Билли.
— Лучше бы мама была здесь.
Билли улыбается и осторожно приподнимает вуаль над ее лицом. Фотограф тут же щелкаем фотоаппаратом. Это действительно прекрасный момент.
Приходит Джек.
— Ты готова? — спрашивает он.
Лана кивает.
— Ты выглядишь потрясающе. Я так горжусь тобой. Блейк самый счастливый мужчина, — он улыбается, но глаза у него несчастные.
Я беру букет невесты (он сделан исключительно из кал и лилий), чтобы потом передать в руки Ланы.
— Время идти, — говорю я, мой голос пропитан сахаром и корицей, но никто не обращает на меня внимания. Я выхожу без Джека, который даже не заметил, что я была там.
Позже. Мое время придет позже.
10.
Невеста уже в пути. Я не стала садиться в тот же автомобиль, где разместились Билли, Лана и Джек. Я ушла раньше, поэтому села в другой. По всей дороге до церкви стоят дорогие автомобили с водителями, припаркованные на обочине. Я вбегаю вверх по ступенькам, чтобы побыстрее попасть внутрь и посмотреть на красивых людей. Здесь я смогу увидеть любую знаменитость. Прямо из дверей льются звуки скрипок.
Церковь преобразилась полностью, вот что могут сделать родословные деньги. Даже я, которая жадно просматриваю сотни фотографий гламурных свадеб, опешила от того великолепия, которое можно сотворить за огромные деньги.
Предыдущим вечером храм был преобразован в фантастический сад. Все ниши заполнены магнолиями и каждая спинка скамьи украшена зелеными ветками. Тропические лианы, увитые цветами и листьями, свисающие вниз со сводчатого потолка, создают иллюзию садовой дорожки, в проходе между рядами. Пол покрыт зеленым дерном и везде разбросаны лепестки цветов. Живые изгороди из цветов окружают алтарь.
Ах! Вот где закончат свой срок сорок тысяч роз, прилетевших из Эквадора и Голландии, стоимостью £125,000. Задняя часть церкви поражает больше всего, потому что там появилась стена с еле различимым образом распятья. Я дотрагиваюсь до каменного столба, который теперь закрыт, словно роскошным толстым цилиндром из цветов, и задумываюсь о символе распятия, гвозди вколоченные в плоть и свето-волоконные диоды, идущие по дереву.
На лавки везде лежат цветные шапки и утренние костюмы, но поскольку невозможно узнать никого со спины, я возвращаюсь на улицу, чтобы дождаться приезда Ланы. Я стою на верхней ступеньке, когда подъезжает, оформленный в кремовых расцветках Rolls-Royce.
