Читаем без скачивания Умельцы - Андрей Константинов

— Отлично! Зная дату и время, я легко определю по вашему телефону, в каком месте вы находились…

— Каким образом? — опешил Строгов.

Я растолковал ему, что сотовая связь имеет свои особенности. Не вдаваясь в технические подробности (я их и сам не знаю), объяснил, что весь город покрыт антеннами для обеспечения прохождения сигнала. Высокочастотный сигнал — капризный, распространяется только по прямой и терпеть не может радиотени… Антенн над Питером — море. А «след» сигнала с конкретного телефона четко отпечатывается в памяти компьютера базового оператора и «привязан» в конкретным антеннам.

— Таким образом, дорогой мой Игорь Василия, — завершил я, — мы можем через компьютеры GSM отследить ваше местоположение. Разумеется, компьютер не даст ответ: «Строгов сидел в баре „Трибунал“», но указать ваше место на карте города с более-менее высокой степенью точности мы сможем.

— Ну и что? Зачем вы мне все это говорите?

— А за тем, чтобы вы поняли: ваша ложь не самого высокого качества. Для прокурорского следака она вполне годится. Он-то действует в рамках УПК и вынужден верить вашим уловкам. Ну например, он уличит вас в том, что ваш телефон в данный день и час находился не в районе Сенатской площади, где вы якобы пили кофе с Трубниковым, а к примеру, в Озерках. Хлопнув себя по лбу, вы «вспомните», что в тот день отдали телефон жене, теще, соседу… Бедолага будет вынужден бегать, высунув язык, и доказывать, что это не так… А я не буду. Мне это не надо. Мне важно раскрыть дело фактически… И я приложу все усилия, чтобы это сделать. Вашу ложь — факт за фактом — я буду проверять неформально, дотошно и нудно. Зачем — спрашиваете вы — я все это вам говорю? Чтобы вы, Игорь Василич, поняли: я все равно докопаюсь до истины. Я узнаю, что же произошло в вашем офисе двадцать третьего апреля. И вот тогда…

Я сделал паузу. Я взял без спросу строговскую сигарету и прикурил от строговского «ронсона». Воздух в кабинете был душным и тягучим…

— И вот тогда… Слушай, Строгов, не дури — расскажи все сам.

Игорь Васильевич сглотнул и ответил не глядя на меня:

— Я уже все сказал.

— Что, решительного парня боишься?

Губы у заместителя генерального директора «Магистрали» затряслись… Пожалуй, не так уж неконструктивно прошла наша беседа.

Зазвонил «мой» телефон. Димка сообщил, что он уже возле дома Ольги Викторовны. Нужно, чтобы Игорь Васильевич «подтвердил его полномочия». Строгов звякнул Ольге и подтвердил.

Я ушел, оставив Леньку со Строговым, не особенно надеясь, что из их беседы выйдет толк. Ленька — стреляный волк, опытный. Да и по работе истосковался. Но с этим Игорьком что-то определенно не так. Заклинило его… может, прав Купец: Строгов сам и стрелял? Оружие принесли с собой, загодя настраиваясь на убийство. Тот, второй, был в длинном пальто… случайность? Или же под полой нес ружье?

Я позвонил Брюнету, спросил: Виктор, а что за патроны нашли в кабинете Нокаута — ружейные? — Нет, ответил Брюнет, для «тэтэхи»… М-да, интересное кинцо.

Мы ехали к любовнице Строгова. Я понимал, что с этой Ольгой мы тянем пустышку: нет там никакого парня с крепким хребтом. Это я понял по реакции Игорька. Но проверить Ольгу Викторовну все же было необходимо. По опыту знаю, как часто жизнь подбрасывает сюрпризы, ломает все наши представления о возможном и невозможном.

Подъехали к дому строговской любовницы на Лиговке. Я позвонил Леньчику и попросил, чтобы Игорек предупредил даму сердца о моем визите… Ольга Викторовна была отнюдь не в восторге, но в квартиру меня пустила. С формами оказалась дама и лет на десять моложе Строгова. Мне хватило получасовой беседы, чтобы убедиться: любовница об убийстве ничего существенного не знает. Она нервничала, волновалась… пересказала ту же версию, что излагал Игорек… Я спросил:

— После стрельбы в офисе Игорь отсиживался почти сутки на той квартире, которую он купил для ваших свиданий?

— Да, — кивнула она. — Ой… откуда вы знаете про квартиру? Я показал ей ключи:

— Мы с вами должны съездить туда и посмотреть.

— Зачем? Я не хочу.

— Надо, Ольга Викторовна, надо.

И мы поехали на проспект Ветеранов. Адрес Николай Иваныч знал. Видимо, не раз подвозил туда шефа. Ольгу тоже хорошо знал.

Поздоровались они как хорошие знакомые. Странно, но ее нисколько не удивило, что на строговском джипе нынче рассекаю я. В дороге молчали. У меня, конечно, были вопросы к Ольге, но при Коле-Ване я ничего спрашивать не стал. Надо будет от него избавиться, он только мешает.

Квартирку в огромном девятиэтажном доме Строгов купил скромную — однокомнатную. Но устроился с комфортом. С порога я понял, что последнее время в квартире никто не жил. Окна закрыты, зашторены, везде — на мебели, на полу — лежал тонкий слой пыли. Я специально почти лег на пол, посмотрел на пол — ровненькая пыль, никаких следов… пустышка.

— Когда, Ольга Викторовна, вы были здесь последний раз?

— В тот самый день, двадцать третьего.

— Вместе с Игорем?

— Да, но я приехала под вечер. Он позвонил, сказал: приезжай.

— В какое время?

— Поздно, почти в полночь.

— А ваш муж?

— Он был в отъезде… в командировке.

— Понятно. Игорь был один?

— Нет, — сказала она. Ого! Вот тебе и пустышка. Я очень спокойно и «безразлично» спросил:

— Ас кем же?

— С Александром Моисеевичем… со своим адвокатом.

Значит, все-таки пустышка! С адвокатом… ну конечно же, он был с адвокатом. Штурм инструктировал его, как и что нужно говорить… Адвокат после приезда Ольги довольно быстро исчез.

Я осмотрел квартиру и ничего интересного не нашел. Я расспросил Ольгу и ничего интересного не услышал. Игорь, рассказала она, был нетрезв инее себе. Ничего не объяснял. Говорил только, что он ни в чем не виновен, а Саша его подставил… Игорь много выпил, вскоре пьяный заснул.

— Какой Саша? — спросил я. — Какого Сашу он имел в виду?

— Не знаю. Может быть, адвоката?

Я был уверен, что речь идет не о Штурме. Я задал Ольге еще десяток вопросов. Потом отвез ее домой… С телефонами мы вытянули пустышку… но я уже знал, где можно снова забросить сеть.

Коле-Ване я сказал:

— Вот что, драйвер, сейчас отвезешь меня на то место, где вы взяли вашего строгого убийцу утром двадцать третьего. Понял?

— Понял, — ответил Коля-Ваня.

Я ему определенно не нравился — не привык он к таким пассажирам, но Брюнет приказал: поступаешь в распоряжение Дмитрия Борисыча, и — точка! У Брюнета не забалуешь. Мы ехали по набережным, и я — признаюсь честно — подумал, что из окна «фронтеры» мир выглядит несколько иначе, чем из ментовского «уазика». Мне было совершенно плевать на то, что сверкающий, навороченный джип притягивает довольно много завистливых, восхищенных или неприязненных взглядов. (Пусть эта маленькая и почти невинная радость греет сердца нуворишей. Ведь коли отнять у них эти аксессуары — автомобиль, труба, любовница-фотомодель, — то может оказаться, что король-то — голый!) Мне было совершенно плевать на взгляды окружающих. Но все же я испытывал чувство удовлетворения. ОТ СВОБОДЫ. От сознания того, что я впервые в жизни еду делать то дело, которое я умею и хочу делать, и при этом полностью свободен от необходимости каждый свой шаг «закрывать» бумажкой, которые позже будет проверять какой-нибудь очередной Мудашев…

Я отлично отдавал себе отчет, что это, видимо, последнее мое дело. Но от этого оно казалось еще более «вкусным».

— Приехали, — сказал скучным голосом Коля-Ваня, останавливаясь неподалеку от перекрестка. — Здесь мы его ждали.

— Мне нужно, Николай Иваныч, чтобы ты поставил машину точно так, как она стояла в тот день. В идеале метр в метр.

— Тогда… вперед маленько. Вон там, напротив рекламы с голой бабой. Подвинуться ближе?

— Странный вопрос. К голой бабе всегда есть смысл подвинуться ближе. Некоторые бабы при близком рассмотрении оказываются женщинами… хотя чаще бывает наоборот.

Коля-Ваня передвинул джип метров на шесть-семь вперед. Принципиального значения эти метры не имели, но мне хотелось воссоздать картинку в предельной полноте. Разумеется, это было невозможно, но попытаться стоило.